Лагерь спал. Стервы, припорошенные снегом, словно большие собаки, лежали, свернувшись калачиками, да прижавшись друг к другу. Если бы не напоминающие лица морды, да не строение тела, так похожее на человеческое: с рудиментами женских грудей и плавными изгибами бёдер — совсем бы не цепляло сознание. Ну, твари и твари, ну, мифическая порода рукокрылых, какой-нибудь подвид гигантских оперённых летучих мышек. Но иногда проскальзывающая в движении, в случайном жесте, в неосознанном поведении человеческая чёрточка заставляла задуматься о родстве. Но не от этого пробирало холодком. В конце-то концов, войны на земле не редкость и убивать сородичей люди привычны. Все люди — братья. Каины да Авели… Но видеть в тварях человеческое было противно.
Закурил, игнорируя появившихся за спиной тёмные громады горгулий. Молчат, не перечат, не останавливают — и ладно. В конце концов, он не рассчитывал, что вот так просто ему дадут гулять по лагерю. Не та он птица. Да и прецедент уже был.
Под большой сосной, стоящей в стороне от товарок, горел огонь. Самый настоящий костёрок, небольшой, но, судя по окрасу пламени, жаркий. Возле него, под широкими хвойными лапами, как под козырьком, сидела женщина. Она куталась в белый мех и иногда лениво шевелила угли палкой или подбрасывала дрова. Свернувшийся дугой за её спиной, скимен казался крытым золотистой шкурой роскошным диванчиком. Или троном. Михаил понаблюдал и, затушив и спрятав в карман окурок, решительно двинулся к Королеве. Горгульи за спиной не возразили. Только лёгкими тенями скользнули следом.
— Приветствую, Ваше Высочество!
Стратим подняла глаза. Холодные, спокойные, глубокие. Отвернулась.
Медведев усмехнулся, присел на корточки возле огня, протянул к нему руки:
— Что же Вы, Ваше Высочество, одна и на холоде? Разве не положено королеве отдыхать в уюте и тепле? Разве не должна она быть окружена верными подданными и телохранителями?
Стерва задумчиво склонила голову на бок, разглядывая рыжие языки костра, и, наконец, односложно ответила, как всегда, не раскрыв рта:
— Боятся.
Михаил задумчиво почесал висок.
— Ну, будь они людьми, я бы очень хорошо их понял.
Стратим не отозвалась.
Медведев про себя ругнулся. Чего, спрашивается, было подходить и паясничать, если заранее знал, что результата не будет? Для того, чтобы получать ответы, есть ходячая энциклопедия — Маугли. А со стервами разговаривать — себе дороже. Он уже поднимался, когда она обернулась:
— Твой страж заполнился силой?
— Кризис миновал, — хмуро отозвался он, снова присев.
— Хорошо.
— Хорошо. Только до сих пор не понимаю, зачем мы совершили эту глупость?
— Глупость?
— Убили Горгонию, — пояснил Михаил. — Зачем? Чем мешала эта старая ящерица? Она — не воин! И не маг! Ты и без этой крови могла заставить Сирина и его войско слушаться.
— Могла, — задумчиво покачалась Королева.
Михаил почувствовал закипающую злость.
— Так зачем?! Я видел её — скулящую, плачущую, жалкую. Эта тварь совершенно не приспособлена нападать. Все её атаки — способ выжить. Травоядный диплодок умел убивать лучше! Она не была бы помехой! А ты потребовала её смерти. Зачем? Проверяла нас? Повязывала кровью? Убеждалась, что не отступим? Зачем?
Стратим ещё больше выпрямилась и поправила накидку на плечах. Вскинула лицо. Волосы зашевелились тугими толстыми волнами, сбросили налипший снег.
— Можешь не отвечать, — махнул рукой Михаил, — дело твоё! — и снова поднялся уходить.
— Я отвечу, — голос Королевы проник в сознание и задержал движение.
Михаил вернулся.
— Ты прав, Горгония не воин. Она не остановила бы меня силой. Но ей не нужна сила.
— Гипноз?
— Нет, — Стратим зябко передёрнула плечами. — Любовь. Нежность. Доверие.
— Не понимаю. Вы что спите вместе?
Королева посмотрела внимательно, словно подозревая его в нечестности.
— Горгония — жрица для гнезда, — наконец медленно сказала она. — Но Горгония и первая воспитательница для Королевы.
— Воспитательница?
— Да, — Стратим опустила взгляд. — Она здесь, чтобы воспитывать нас в милосердии и чуткости. Чтобы Королевы сдерживали своих детей, и чтобы всех сдерживала вера.
— Мать моя женщина, — потрясённо процедил Михаил, — убили няньку! Детский сад…
— Это наш первый учитель, — чёрные глаза зло сверкнули углями, волосы туго взвились. — У нас нет матерей, как у вас, — когда рождается новый выводок королев, старую матку убивают. Это закон! Чтобы воспитать юных в понимании себя и мира, нужна кормилица. Она сдерживает нас от взаимного уничтожения, а гнездо спасает от вымирания.
— И мы убили единственную надежду твоего гнезда на выживание? Нет, я, конечно, далёк от ваших проблем, но просто для справки — разумные существа имеют инстинкты сохранения рода, не позволяющий им совершать преступления против своего народа.
— Разумные — имеют, — хищно улыбнувшись, отмела Стратим. — Не волнуйся, Отец! Горгония не одна. Сколько королев в гнезде, столько кормилиц. Они приходят из другого мира и уходят туда же, когда кончается жизнь воспитанниц.
— Так, — протянул Михаил задумчиво, — А Королев много?
— У меня три сестры. Одна правит, две служат в храмах.
