— Юрка — твой страж, и он никогда тебя не оставит, никогда не предаст. Это воспитание и судьба. А Всеволод — ведомый. Случайно так получилось, что… Короче, он стал считать тебя ведущим. Это неправильно. Такого не должно было случиться! Ведущим у тэра должен быть только тэра! Но так получилось… и ты необычный человек, и ситуация оказалась… странной. Потому прими как факт — он подчинён тебе абсолютно, целиком и полностью. Ведомый, как и страж, это тоже судьба. Полного подчинения, полной самоотверженности. Добровольного абсолютного рабства, если так проще понимается.
В первый момент Михаил не нашёлся что ответить. Слишком не готов оказался к такому.
— Посмотрим, — уклончиво отозвался он и хотел уйти.
Жёсткая рука уцепила локоть, задержала. Яромир смотрел снизу вверх:
— Продай его мне.
— Что-о-о?
Михаил выдохнул через тесно сжатые зубы и напряжённо выдернул из захвата руку. Неспешно, демонстративно, так, чтобы и сомнений не осталось в испытываемых чувствах. И в том, что продолжение разговора нежелательно.
— Своих не продаю.
Одинат поднялся и загородил проход. Медленно покачал головой:
— Ты так ничего и не понял, Михаил…
— Одно я понял, — набычился таёжник, собирая кулаки, — что у вас у всех с головами что-то не того! И свобода и достоинство человека для вас ничего не значит! И жизни друзей! И честь! И своих оставлять в котле, и продавать-покупать людей, и откупаться от нападения, и…
— Покупать помощь, — закончил, как добил, Яромир.
Михаил замолчал. Только пальцы сжались, да скулы побелели. Уел тэра…
— Сядь. Договорим, — негромко приказал ведущий «щитов» и, отступив, первым вернулся на камень.
Медведев несколько помедлил, прежде чем опуститься рядом. Помедлив, Яромир продолжил:
— Ты мало знаешь нас, поэтому просто прими как данность, что именно такие законы и правила помогли нам сохранять себя тысячелетия, и они же помогают защищать человечество до сих пор… Поэтому ничего менять тебе не надо.
— А я прям разбежался! — хмуро огрызнулся Михаил.
Яромир, не отвечая, перевёл взгляд на сидящего неподалёку Всеволода и глаза его стали пустыми. Маугли сидел среди других тэра между рядов рюкзаков, закрывающих от ветра, и грел руки у лохматой «альфы центавра». И тэра не гнали от огня, напротив, прикрывали от ветра своими спинами. И на лице мальчишки плясали зеленоватые отблески.
— Их отрывают от матерей в первый же год жизни, — тихо заговорил Ведйщий. — И до совершеннолетия они не видят ничего, кроме монастыря и наставников. Так жёстко, как ведомых, не обучают больше никого. Сплетением магии и тренировок из них делают особых людей. Ведомый — человек-пластилин. Без своей судьбы, без своих желаний и амбиций. Идеальный помощник. Смотрящий на ведущего с восхищением и смирением. Вечно жаждет общения с ним, духовного родства, для того, чтобы подняться над собственной никчёмностью. И он просто не может один.
— Научится, — буркнул Михаил.
— Нет. Не научится.
— Магия?
Яромир кивнул. Снег с шапки слетел пушистым комом на бедро.
— Одна из самых хранимых в школах тайн — магия покорности. Ведомый становится тенью своего ведущего после того, как на него надевают пояс — знак принадлежности. Его личность проходит деформацию, которая меняет его отношение к миру. После этого он начинает жить другой жизнью. Всё с чистого листа. И в нём появляется внутренняя свобода, уверенность, он начинает расти над собой. Но только рядом с ведущим. Один он гибнет.
— Кончает собой?
— Нет. Начинается медленное умирание тела и духа. Гниение заживо.
— О-па…
— Да, — Яромир мрачно усмехнулся, — Это возможность тэра уйти, не налагая на себя рук. Уйти, когда ты не нужен. Никому. И себе тоже. Мы говорим в таком случае, что человек «сгорел в себе».
— Ясно.
— Сознание и тело ведомого выточены тренировками до совершенных форм, но душа остаётся душой ребёнка. Доверчивого ребёнка, которому нужен взрослый рядом. Да ещё и магия полного подчинения… В общем, не может он один.
— Понятно. Юрка говорил, что ведомый высоко ценится, — припомнил он.
— Хороший ведомый стоит как десять лет обеспечения звена воинов, — медленно выговорил Яромир. — Это много… Но я заплачу.
— Я не об этом!
Михаил досадливо хлопнул кулаком по колену. Тэра взглянул напряжённо.
— Как так получилось, что он оказался один, когда его брали? — стёр снег с лица Михаил.
— А, — Яромир кивнул, что понял. — Шёл к ведущему. Школа новая, ещё неизвестная в России, только-только стала возрождать традицию ведомства. Подготовила выводок и распределила по сильнейшим воинам схода. Как подарок с намёком. Но возможности дать сопровождения не было, вот их и отправили малохожеными дорогами.
Медведев взглянул на «таёжников». Его люди стояли уже собранные и готовые к переходу. Кто-то пустил по кругу сигарету и теперь по очереди курили, скрывая от ветра в ладонях красный огонёк. Хмурились, не понимая задержки. Катько вдохнул дым и бережно передал сигарету Маугли. Тот ошалело замотал головой. Прямо мальчишка, которому первый раз предложили дурное дело. Кирпич протянул руки дальше, стоящему чуть поодаль Полынцеву. Тот стесняться не стал. Подошёл, встал в круг.
