— Чёрт! — Михаил сглотнул и посмотрел на Зуброва. — Хрен с ней с курткой, но нож… Твой нож, Юрка. Который ты подарил тогда, помнишь? Ещё в учебке. Вот, веришь-нет, на пустом месте! Просто из рук упал и на камне раскололся. Ну не бывает же так! Он же гвозди строгал! Кость рубить можно было! Надёжный, сотни раз проверенный, старый друг и товарищ, каких сыскать! И вот так глупо и непутёво, а! Ну, не бывает же!
Юрий внезапно посерел, глянув на осколок. Дёрнулся, словно что-то особое увидел для себя в сломанном клинке. Поднял глаза и вымучено улыбнулся:
— Видимо, бывает…
— А! — Михаил расстроено махнул рукой и сунул огрызок в ножны. Закрепил ремень. — Может, удастся восстановить дома.
Натягивая свитер, огляделся. Над Яромиром и Степаном без суеты и излишних движений колдовали тэра. Лица сосредоточены, но чувства надвигающейся потери на них нет — добрый знак. Посмотрел в другую сторону — на краю леса, как над обрывом, прямая, будто вытянувшаяся в небо, стояла Королева. Её взгляд не отрывался от далёкого гнезда.
— Пойду, — кашлянул Михаил, — остужать гнев государыни-барыни.
Подходя, невольно вглядывался в смолистые волосы. После недолгого самоанализа, он мог себе признаться в том, что ненависть к магическим змеям — не более чем отражение общего трепета, вызываемого Стратим. Быть рядом с ней не хотелось, не моглось, но было нужно и это заставляло ломать себя. Редкие падающие снежинки не задерживались на струящихся прядях. Разговор предстоял тяжёлый.
Подошёл, встал рядом, так же холодно и сурово оглядывая далёкие укрепления. Снизу гнездо казалось одной монолитной каменной стеной, протянувшейся от горизонта до горизонта. Лишь над центром виднелся купол дворца, крытый полированным камнем и потому сияющий под зимним солнцем холодным отблеском.
Королева молчала. И он молчал.
Стервы за спиной давно уже выстроились в походный порядок, готовясь к последнему рывку. Люди перетаптывались в ожидании приказа.
— Командуй движение. Ещё несколько минут ожидания и вся подготовка коту под хвост! — не выдержал Медведев.
Королева медленно обернулась на голос.
— Нам быть вместе… Нельзя оставлять в молчании ошибки.
Чтоб не сорваться, Михаил прикусил губу. Чертыхнулся, задев рану.
«Договор! Договор, мать твою! Красный Цветок требует ухода! Если его не кормить — оно умрёт!» Вздохнул — выдохнул.
— Послушай, сейчас есть вещи важнее. А разбором отношений можно заняться и попозже.
Стратим подняла глаза:
— Нет ничего важнее, чем взаимопроникновение Отца и Матери. Не будет ровного соединения — и не будет рождения судеб, не будет времени и границ, ничего не будет. Два пламени могут пылать одним костром, но могут и погасить друг друга.
— Девонька, в гнезде наверняка уже переполох идёт из-за невернувшегося патруля! Сейчас поднимут все ближайшие группы и подтянут силы. Войти тогда будет невозможно! И тогда реально ничего не будет! Нам итак тяжело, так давай не будем всё усложнять.
— Усложнять? Понять источник поступи того, с кем срастаешься, значит, упростить взаимность до идеального чувства.
— Стоп! — Михаил потряс головой, — либо лыжи, либо я… Девонька, давай так. Что для тебя важнее: попасть в гнездо или «ровно срастись»?
Стратим пожала плечами:
— Это одно. Срастись с тобой, значит, — войти в гнездо.
— Когда мы будем во Дворце, наше сростени… тьфу! срастание может оказаться важным для решения в твою пользу. Но сейчас от него нет толку! Сейчас мы впустую тратим время на препирательства, вместо того, чтобы двигаться к цели!
Сокрушённо покачав головой, Королева вздохнула и неторопливо подняла руку. Обожжённую вчера, а теперь — целую, живую, с гладкой атласной кожей на изящной ладошке. Медведев стиснул зубы. Белая снежинка, гонимая неожиданным лёгким порывом, вскользнула сквозь приоткрытые пальцы и села в центре чаши ладони.
— Посмотри! Если кожа будет холодна, то снежинка не растает. Если горяча — появится вода. От жизни и смерти зависит её жизнь и смерть. Мнится, что они не связаны, но есть рок: ветер и моя воля поднять руку, — чтобы свести вместе два пути. И этого достаточно, чтобы всё решило только одно — тепло или холод ладони. Понимаешь?
— Нет, — честно ответил Михаил и снова оглядел Гнездо. — Твои аналогии для меня неясны.
Стратим улыбнулась:
— Не имеет значения то, что происходит в гнезде. Рок уже привёл нас под его стены. Теперь значение имеет только наши пути. Если они срастутся, то мы выиграем, если нет — то нет.
— Не вижу логики, — хмуро отозвался Михаил.
