ФСБ становится известно, что в прифронтовой полосе ДНР заокеанские специалисты развернули секретную лабораторию по созданию смертельного вируса, способного погубить миллионы жизней. Найти и уничтожить опасный объект поручено группе спецназа ГРУ прапорщика Сергея Ефимова. Разведчики захватывают «фабрику смерти» и берут в плен американского биолога, но информация об этом своевременно не доходит до штаба ГРУ. Командование принимает решение уничтожить лабораторию маломощным ядерным зарядом. Ефимов успевает предотвратить катастрофу, связавшись с начальством по открытому каналу связи, тем самым вызвав огонь противника на себя…
© Гончар А., 2016
© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Неопределённость происходящего вымотала.
В то, что дела на Украине разрешатся мирным путём, не верилось. Откровенно говоря, Ефимов устал. Отпуск 2014 года промчался под знаком ожидания беды. Неотвратимость грядущего апокалипсиса давила на нервы не хуже иного пресса. Ефимовское изначальное неприятие ситуации, противление, мольбы о том, чтобы всё разрешилось мирным путём, под тяжестью этого пресса прогнулось, видоизменилось. Бремя дальнейшего ожидания вылилось в бессильное «поскорее бы уж всё началось», с подсознательной надеждой «чем скорее начнётся, тем скорее кончится». Увы, это всего лишь надежды, и неизвестно, суждено им сбыться или нет. А пока… пока всё грозило войной… И она началась – летом 2014 года Донбасс пылал. Относительное затишье, вызванное сентябрьским перемирием, полыхнуло январско-февральской бойней. Новое перемирие наполнилось новыми надеждами с одной и с другой стороны. Но не случилось – не сбылись прогнозы аналитиков и предсказания «пророков» – не дрогнули «Непризнанные республики», не обанкротилась, не замёрзла Украина, не поднялся, сметая всплывшую на поверхность «пену», новый Майдан или Антимайдан. Промелькнула зима, незаметно истаяла весна, пропылило орошаемое редкими дождями лето, прошуршала осень. Прифронтовые стычки сменялись временным затишьем. Ещё одна зима после кровавой месячной рубки замерзла в бесконечных переговорах. Время шло. И вот, когда казалось, что огромной беды уже не будет, полыхнуло: войска Незалежной, накопив силы, накачав мускулы зарубежной подпиткой, перешли в стремительное наступление…
Призываю тебя, Господи. Верю в Тебя истово. Сбереги меня от лукавого, защити меня от нечистого. И в речных оголяясь зорях, омываясь волною пенной, я не буду с Тобой спорить, утопая в крови венной. Ты прости мои мысли, Господи, не суди чересчур строго. Я по жизни прошел, Господи, не найдя своего Бога. Я не верил волхвам странным, я не верил пророкам мира. Я по полю ходил брани, где звучала моя лира. Я в Аллаха-Христа верил, уповал на Тебя только, но травили меня «звери», долго очень, не помню сколько…
Укладка парашютов подходила к концу. После подгонки подвесной системы парашюты выставлялись в козлы, бойцы сворачивали столы. Опершись рукой на подоконник и глядя в окно, старший прапорщик Ефимов размышлял о предстоящем строевом смотре. Не хотелось в очередной раз тупо стоять на плацу, выслушивая замечания начальников.
– Сергей Михайлович!
Ефимов обернулся на голос и увидел идущего по коридору старшего лейтенанта Сомова.
– Привет, Саш! – Ефимов шагнул ему навстречу и крепко пожал протянутую руку.
– Сергей Михалыч, у нас соревнования окружные…
Ефимов вопросительно вскинул вверх брови: мол, я каким боком?
– …по плаванию и нырянию в длину. Вы как?
Честно говоря, Ефимов слегка опешил. Он, конечно, занимался нырянием – в смысле подводной охотой, и попробовать занырнуть было бы можно, но не в этот раз.
– Саш, да я в общем-то никак. С нашими постоянными тревогами и смотрами я и физо-то толком последнее время не занимался и нырять в этом году практически не нырял.
