Ангелы и демоны полностью

– Я не хотел публиковаться раньше времени, – сказал Лэнгдон. – Я изо всех сил пытался самостоятельно добыть подтверждение. Я не хотел… – начал было он, но тут же смущенно умолк.

– Вы жаждали славы, – закончила она вместо него.

– В некотором роде, – сказал Лэнгдон, заливаясь краской стыда. – Но это всего лишь…

– Не смущайтесь. Ведь вы говорите с ученым. Опубликуй или погибни. В ЦЕРНе мы обычно говорим: «Докажи или сдохни».

– Дело не только в моем желании быть первым. Я опасался, что если о segno узнают не те, кому следует, знак может навсегда исчезнуть вместе с брошюрой.

– Говоря о не тех, кому следует, вы имеете в виду Ватикан?

– Я не хочу сказать, что здешние обитатели как таковые являются плохими людьми. Но церковь в целом постоянно пыталась отрицать значение ордена «Иллюминати». В начале 1900-х годов Ватикан дошел до того, что объявил сообщество плодом больного воображения. Клир полагал и, видимо, не без основания, что простым христианам вовсе не следует знать о том, что существовала могущественная антихристианская организация, члены которой сумели проникнуть в банковскую систему, политические круги и университеты.

«Употребляй настоящее время, Роберт, – сказал он себе. – Надо говорить: существует антихристианская организация, члены которой действуют в банковской системе, политических кругах и университетах».

– Значит, вы считаете, что Ватикан мог навеки похоронить любое доказательство существования угрозы церкви со стороны иллюминатов?

– Не исключено. При этом речь может идти о любой опасности – действительной или воображаемой. Если люди узнают о ней, это подорвет их веру в могущество церкви.

– И последний вопрос, – глядя на него, как на марсианина, сказала Виттория, – вы действительно во все это верите?

– Во что? – спросил Лэнгдон. От неожиданности он даже остановился.

– Вы действительно верите, что вам все это удастся? Лэнгдон так и не понял, что прозвучало в ее словах – ирония, жалость или страх?

– Вы сомневаетесь, что я найду «Диаграмму»? – в свою очередь, спросил он.

– Нет, дело не только в «Диаграмме». Ведь речь идет о том, что нам следует найти книгу, обнаружить в ней segno, которому исполнилось четыре сотни лет, расшифровать какой-то математический код и пройти по древней тропе искусства, которую способен заметить лишь самый изощренный ум… И на все это нам отпущено лишь четыре часа.

– Я готов выслушать любые альтернативные предложения, – пожал плечами Лэнгдон.

Роберт Лэнгдон стоял у архивного хранилища номер 9 и читал прикрепленные к полкам ярлыки:

Повернувшись к Виттории, изучавшей содержимое соседнего хранилища, Лэнгдон сказал:

– Я нашел нужную рубрику, но Галилея в ней нет.

– Его там нет, – сказала она, переходя к следующему стеклянному кубу, – но не огорчайтесь. Он здесь. Надеюсь, вы не забыли прихватить очки? Они вам понадобятся, поскольку все это хранилище посвящено нашему герою.

Лэнгдон подбежал к девушке и убедился, что та права. Все указатели хранилища номер 10 содержали лишь два слова:

Лэнгдон даже присвистнул, увидев, что Галилею отведен целый блок.

– «Дело Галилея»! – восхитился он, вглядываясь сквозь стекло в темные ряды полок. – Самый продолжительный и самый дорогой судебный процесс в истории Ватикана. Четырнадцать лет и шестьсот миллионов лир. И все это собрано здесь.

– То еще собрание юридических документов!

– Похоже, что юристы за последние четыреста лет не очень изменились.

– Не больше, чем акулы.

Лэнгдон надавил на большую желтую кнопку, и за стеклом под самым потолком вспыхнула батарея темно-красных ламп, превратив хранилище в светящийся багровый куб с темным лабиринтом полок.

– Бог мой, – произнесла Виттория, – так мы будем загорать или работать?

– Пергамент под воздействием света обесцвечивается, поэтому все хранилища имеют приглушенное освещение.

– Да мы там просто свихнемся.

Или даже хуже того, подумал Лэнгдон, подходя к единственному входу в стеклянный куб.

– Хочу вас предупредить. Поскольку кислород является окислителем, его содержание в атмосфере хранилища существенно снижено. В кубе соблюдается частичный вакуум, и ваше дыхание будет затруднено.

– Не волнуйтесь. Если даже старцы кардиналы выдерживают эту атмосферу…

«Верно, – подумал Лэнгдон. – Может, и нам повезет».

В хранилище вела единственная вращающаяся дверь. В шахте двери ученый заметил четыре кнопки, по одной в каждом отсеке. Когда нажимали на кнопку, управляемая электроникой дверь приходила в движение. Совершив пол-оборота, она останавливалась в соответствии со стандартной процедурой сохранения постоянного атмосферного давления в помещении.

– После того как я войду, – продолжал Лэнгдон, – нажмите на кнопку и следуйте за мной. Учтите, что влажность там не превышает восьми процентов, поэтому будьте готовы к появлению сухости во рту и горле.