— Ничего. Успею, — Кинби захлопнул стекло шлема, надел двойную кобуру, сунул в нее кольты. Подкинув в руке стержень, ранивший Юринэ, сунул в один из многочисленных карманов комбинезона.
В приемном покое Милосердных Сестер стояла ночная тишина. Небольшой холл действовал умиротворяюще, здесь все было рассчитано на то, чтобы больные не чувствовали, что попали в больницу. Даже распахнувшая дверь Марта Марино, уже открывшая рот, чтобы гаркнуть и разбудить это сонное царство, понизила голос. Кинби встал в центре холла — неподвижная черная статуя с маленькой хрупкой девушкой на руках, и Марта почувствовала неожиданный и ненужный укол ревности. Ей невозможно глупо захотелось, чтобы это она была у него на руках, маленькая и беззащитная. Она сразу же вспомнила, что на улице до сих пор лежит, спасший ее и теперь непоправимо мертвый сержант Шесински, и стало ужасно стыдно. Но ревность и глупое желание не пропали.
Неслышно появилась плывущая по воздуху платформа, сопровождаемая одной из Сестер. За платформой спешила женщина постарше, видимо врач.
Кинби бережно положил Юринэ на платформу и Сестры тут же очень вежливо оттеснили его, склонившись над раненой. Между собой они обменивались короткими фразами на непонятном щелкающем языке.
Та, что постарше, обернулась к Марте и Кинби.
— Вы сами доложите полиции или это сделать нам?
Марта устало распахнула куртку, достала полицейский значок. Сестра кивнула и сделала знак помощнице. Платформа с Юринэ бесшумно исчезла в коридоре.
Женщина подошла и внимательно посмотрела сначала на Марту, затем перевела взгляд на Кинби.
— Таким как вы здесь не слишком рады, — не повышая голоса сказала она. — Но вы привезли человека вовремя. Благодарю.
Коротко поклонившись, она скрылась в глубинах здания.
Резко развернувшись, Кинби распахнул дверь и вышел.
Сбегая по ступенькам, он услышал торопливые шаги. На плечо опустилась рука Марты. Она с усилием развернула его к себе. Подняла темное стекло шлема.
— Кинби… Сегодня я потеряла очень хорошего друга и едва не потеряла тебя. И я не хочу, ты понимаешь? Не хочу потерять человека, который очень много для меня значит.
Лицо Кинби чуть дрогнуло, он мягко отстранил Марту.
— Марта, ты забываешь, я не человек, — прошептал детектив. — Увы, я слишком долго притворялся. А теперь… Теперь время визитов.
Погладив девушку по волосам, Кинби натянул перчатки и сбежал по ступенькам.
Марта осталась стоять на ступенях госпиталя. Сделала неуверенный усталый шаг. Ноги подогнулись, и она почти упала на ступеньку. Дрожащей рукой нащупала сигареты, прикурила. Выпустила длинную струю дыма, обхватила руками плечи. Уткнулась лбом в колени и тихо заплакала.
Мистер Джонсон встретил утро в омерзительном настроении.
Ухудшаться оно начало еще с вечера, когда личный астралот подошел к его рабочему столу красного дерева и, вежливо поклонившись на манер жителей южных городов, доложил, что многоуважаемый Олон просит уделить несколько минут драгоценного времени мистера Джонсона. Сладко-вкрадчивая, многословная манера Олона всегда раздражала мистера Джонсона, но показывать это он не решался.
Разумеется, пришлось согласиться, слишком давние деловые отношения связывали его с Домом Тысячи Порогов.
Олон был необычайно краток, но лучше бы он, как обычно, сидел со змеиной улыбочкой и плел словесные кружева. Слова заказчика вызывали самую настоящую изжогу. Будь это кто-то другой, мистер Джонсон даже не стал бы дослушивать до конца — ушел, сухо бросив, что не любит, когда посторонние тратят его время. Да еще, скорее всего, приказал бы решить проблему — бестолковый заказчик — угроза бизнесу.
Но, нельзя. Снова и снова это проклятое нельзя. Дому Тысячи Порогов не отказывают.
Пришлось срочно собирать постоянных сотрудников, связываться с внештатными, лихорадочно пытаться соорудить хоть какое-то подобие плана. Хотя, какой уж тут план — без точной информации об объекте, его перемещениях, привычках, и, самое главное, без каких-либо достоверных сведений о его боевых возможностях.
Нет, конечно же, досье на объект имелось, но архивное, поскольку никто его активной разработки не вел.
Как и следовало ожидать, операция закончилась провалом.
Нелепые ошибки, неудовлетворительная информация о второстепенной цели, роковое стечение обстоятельств — и теперь мистеру Джонсону приходилось думать, как оправдаться перед заказчиком. Мешали и мысли о судьбе Сэма Перышко, историю его гибели знали все, кто так или иначе слышал о Кинби.
Мистер Джонсон уже отдал соответствующие распоряжения и был стопроцентно уверен, что к ночи его апартаменты, занимавшие два верхних этажа небоскреба «Синее Небо», будут осмотрены, охрана усилена, а схема постов изменена. Кроме того ближайший помощник мистера Джонсона уже договаривался с техножрецами Лантоя о срочной установке дополнительных контуров механической защиты.
Во второй половине дня все должно быть доставлено, настроено и включено в общую систему охраны.
И все равно настроение было отвратительным, постоянно ухудшаясь и переходя в омерзительное.
