— Ты хочешь спросить, откуда я тебя знаю, если ни разу не видел? — продолжал глуховатый голос, пока Марта шла вдоль белых колонн. Звук шагов гулко отдавался в пустом переходе, но нисколько не заглушал слова. Казалось, именно они полностью заполняли белый кафельный объем перехода.
Голос смолк, в воздухе поплыли вязкие гитарные аккорды. Подойдя к гитаристу, Марта встала напротив, прислонилась спиной к колонне. Окинула собеседника внимательным взглядом.
Дэмьен был еще выше и тоньше, чем она ожидала после рассказа Кинби. Лицо пряталось в тени широкополой шляпы. Старой, потертой, с обвисшими полями. Черный свитер с высоким воротом, делающим шею еще тоньше и длиннее, серый пыльник до пят. Черные драные на коленях джинсы, высокие солдатские ботинки.
Тонкие нервные пальцы скользят по гитарному грифу. Гитарист нависал над своим инструментом.
И сразу же она поняла, кого он ей напоминал. Змею́. Нет, даже не змею́. Зме́я.
Гитарист поднял голову и взглянул на Марту.
Лейтенант Марино сглотнула. Сначала ей показалось, что у Гитариста нет глаз. Почти сразу поняла — есть. На нее смотрели два провала в темноту. Это были не просто черные глаза без белка. Не две лужицы черного цвета. Не колодцы. Именно провалы. Засасывающие, заставляющие голову кружиться.
Марте показалось что,она смотрит с огромной высоты на поверхность планеты, миллиарды лет не знавшей солнца. Она смотрела и видела на дне этих провалов иссохшую черную равнину, полную трясущихся от холода призраков.
Поспешно отвела взгляд. Услышала тихий горький смех:
— Не бойтесь.
Шорох одежды, тихий щелчок:
— Смотрите теперь. Не бойтесь, Марта.
Провалы исчезли, закрытые узкими черными очками. Теперь Гитарист стал просто очень худым и бледным человеком в потертой одежде. И очень молодым, удивленно отметила Марта. Она ожидала что, он будет выглядеть, как потрепанный жизнью, опустившийся мужик, типичный обитатель подземный переходов. Грязноватый, с отросшими ногтями, воняющий помойкой.
Худощавый человек, чисто выбритый. Пахнущий… Ничем.
Во всяком случае, Марта никакого запаха не уловила.
— Теперь, когда вы меня изучили, может быть скажете, чем я обязан вашему визиту, госпожа Марино? — учтиво спросил Гитарист. Вопросительным знаком повис тягучий звук гитарной струны.
— Откуда вы меня знаете? — чувствуя себя на редкость глупо, спросила Марта.
— Голоса, голос-а-а, — шепнули тонкие бледные губы ее собеседника. — Они мне сказали. Что вы придете.
Марта решила не уточнять. Знал, значит знал.
— Мне надо оставить сообщение Кинби.
Человек осторожно опустил гитару, прислонил к колонне. Резко сполз по кафелю, уселся так, что острые колени оказались на уровне подбородка.
— Он не ходит ко мне. Слишком тяжело.
— Кому? — не удержалась от вопроса Марта.
— Ему. Он считает себя виноватым. Зря. Но не изменишь.
Гитарист говорил коротко, отрывисто. Слова слетали с губ, отсеченные друг от друга невидимым лезвием.
Марта присела на корточки напротив. Сидела и смотрела в непроницаемые стекла черных очков. Гитарист по-птичьи наклонил голову:
— Придет? Скоро?
— Не знаю, — пожала плечами Марта, — Думаю, скоро. Может, сегодня, под утро. Может, завтра.
— Опасно?
— Что, опасно? — не поняла Марта.
— Ему. Ходить опасно?
