В тот день Каля Петрова, которая была Сашиной парой, заболела, и вместо нее пошла на «охоту» Дуся Кекешева, которая была беременна и должна была вот-вот уехать в тыл. В публикациях о Саше упоминали, что она «охотилась» в тот день на нейтральной полосе. Это не так: Саша и Дуся пошли в траншею, как всегда. Когда они не вернулись, их уже вечером пошли искать и нашли. Саша и Дуся были убиты сделавшими вылазку немцами, видимо, еще на рассвете, как только вышли на «охоту». Чтобы не производить шума, им перерезали горло — «так, что еле держались головы»[429]. Тело Дуси лежало в траншее, а Сашу нашли поблизости в кювете: она, видимо, пыталась бежать и ее настигли. Каля с подругами принесли трупы к себе в землянку и бинтами прикрепили Саше и Дусе головы — «не хотели хоронить кое-как». Ночь проспали в землянке рядом с телами подруг. Спали нормально, мертвецов они давно уже не боялись. На следующий день Сашу и Дусю похоронили, устроив настоящие похороны с залпом в воздух, с гробами, — простились достойно. Было их очень жалко, ведь война, судя по всему, очень скоро должна была закончиться.
Саша и Вовка Емельяненко в начале января написали заявление командиру, что хотят пожениться, — на фронте к этому заявлению, не имеющему формальной силы, и относилась фраза «оформить отношения». Сыграли у «катюшников» свадьбу, на которой были и Сашины подруги, кроме Розы. Вернувшись 8 января «домой» — в свой женский взвод, Роза возмущалась: «Не узнаю! Мои подруги Саша и Тоська вышли замуж»[430]. Саша, пока были на отдыхе, часто уходила к Вовке.
Сашины вещи отдали Вовке Емельяненко. Он узнал у Кали подробности, постоял, вытирая глаза, у могилы и уехал к себе в часть. Вскоре Кале передали, что Вовка ранен и лежит в полевом госпитале и что он просит Калю приехать. Каля поехала навестить, пробыла с ним час, поговорили. Ранение, как ей показалось, было не таким уж тяжелым, однако на следующий день или через день она услышала, что Емельяненко умер. Вовкины друзья передали Кале его дневник и письма — видимо, считали, что после смерти Саши у Вовки здесь, на фронте, не осталось никого ближе ее, Сашиной подруги. Кроме того, в Вовкином дневнике все было про Сашу — как Вовка в первый раз увидел ее, как познакомились, как он волновался, что она не ответит ему взаимностью. Каля оставила дневник у себя и с ним вернулась домой, когда кончилась война[431].
Тамара Рогальская после войны узнала, что многим девчонкам из третьего выпуска так и не пришлось на фронте стрелять в немцев. И подумала, что ей повезло. Ленинградка, которой довелось ранней весной 1945 года выйти на «охоту» в полуразрушенном элеваторе городка недалеко от Эльбинга, знала, что хочет стрелять по немцам[432]. Именно для этого она подавала заявление в военкомат, именно для этого закончила на отлично ЦЖШСП.
Настало время мстить немцам за многое. За два года блокады, когда ее спас от голодной смерти паек, который получала на оборонном заводе. За разрушенный и опустевший родной город, где с комсомольской командой она обходила квартиры в поисках детей, чьи родители умерли: детей собирали и отправляли в детдома, тащили на носилках невесомые детские тельца. Отомстить за умерших родных, за брата, который погиб на фронте в 1944 году. Тамара, которой в 1944-м было всего 18 лет, закончила курсы снайперов еще в Ленинграде. «Поедешь в женскую снайперскую школу?» — спросили в военкомате. «Еще бы!» — ответила Тамара. Весной 1945-го она уже «охотилась» на немцев.
Немцы превратили промышленный город Эльбинг в мощный опорный пункт, прикрывавший подступы к Данцигской бухте. В самом городе оборудовали огневые точки в домах, вырыли траншеи и окопы на улицах. На подступах к Эльбингу тоже имелись укрепления. Город подготовили к продолжительной обороне. Советским войскам здесь очень пригодились снайперы.
В марте 1945 года молодой немецкий пехотинец Карл Хейнц Шмельке, сидя в полной грязи траншее где-то недалеко от Тамары Рогальской, записал в дневнике: «Никто не смеет высунуться из своей норы днем: русские снайперы ухлопывают каждого, кто осмеливается это сделать»[433]. В Красной армии были к этому времени десятки тысяч снайперов, среди них тысячи женщин. Во время боев в Восточной Пруссии снайперский огонь сыграл большую роль в моральном подавлении и без того деморализованного противника.
В 184-й стрелковый полк 56-й дивизии девушки из третьего выпуска попали в феврале. В самом начале марта Тамара с парой Клавой Пахомкиной впервые вышла на «охоту» на элеватор в небольшом городке где-то между Эльбингом и Данцигом. Повела девушек на позицию сама Нина Петрова[434]. Эта немолодая женщина не только сама действовала как снайпер, но и обучила сотни других[435]. Девушки, уже отлично обученные снайперскому делу, не считались учениками Петровой: ее задачей было лишь познакомить их с передовой[436].
