Муку высыпаешь горкой на стол, воду надо смешать с яйцом и солью и лить в муку понемножку, все время мешая. Можно и без яйца. Тесто должно получиться такое крутое, чтобы само отлипало от рук. Фарш самый вкусный — из трех сортов мяса: говядины, свинины и баранины. В старые времена, конечно, вместо баранины клали «дикое мясо» — лося или косули. Фарш, даже когда появились мясорубки, в пельмени клали только рубленый. Готовые пельмени замораживали в полотняных мешочках, вывесив на улицу. Перед тем как высыпать пельмени из мешочка в кастрюлю с кипящей водой, мешочек нужно было как следует потрясти, чтоб пельмени загремели — а то будут вариться склеенными. На Урале заготавливали пельмени на зиму после того, как наступали большие морозы. За дело садились всей семьей, чтобы наделать сотни маленьких пельменей. Садились вместе несколько поколений женщин (мужчины только мясо рубили), работали, песни пели, разговаривали.
Трех сортов мяса у Клавы в Яблонце, конечно, не было, но какое-то мясо и муку разведчики притащили. Лепили девчонки и говорили, как запомнила Клава, все о том, как домой поедут, к мамам. Очень хорошую свадьбу сыграли: танцевали, веселились, привели гармониста. У Клавы немного отлегло от сердца: скоро она будет с мамой и расскажет обо всем, что пережила на войне.
14 августа на станции Бобырка Львовской области всех девчонок с Урала погрузили в товарный вагон с сеном и соломой и медленно тронулись в сторону дома. С собой у Клавы был запас продуктов и вещи — все это выдали, когда провожали девушек из части: два отреза ткани — шелковый и белый штапельный, два платья — синее из плотной материи и летнее крепдешиновое, брюки из красивой ткани, похожей на плащовку, и черные туфельки на высоком каблуке. Когда Клава через несколько лет выходила замуж, брюки очень пригодились: сделали из них верх для одеяла. Продуктов дали как следует — 4 кг сахара, 4 кг муки, еще крупу и концентрат, все вместе весило 12 килограммов. Свое богатство Клава везла в чемодане и в рюкзаке. Ехали две недели, хотя останавливали поезд мало. По дороге на остановках девчонки сходили с поезда, и становилось их меньше и меньше. Много вышло в Москве. Ехали весело: хорошо кормили в пути, гармонисты играли на гармошках, пели фронтовые песни. На станциях люди встречали с цветами, с подарками, с песнями. Приносили детей. Искали среди солдат своих. Поздравляли, обнимали, смеялись и плакали[477].
Тасе Пегешовой не повезло. Она влюбилась в молодого офицера своего полка, который после нескольких свиданий начал ее избегать — надоела, серьезных намерений у него не было. Для Таси, девчонки из деревенской семьи, потерять девичью честь и быть брошенной было бедой и позором.
Она пошла к замполиту и все рассказала. Замполит вызвал обманувшего Тасю офицера, который, все выслушав, спокойно заявил: «Я ничего ей не обещал. Что касается наших отношений, то она сама этого захотела». Вот и все — передернул, но что тут возразишь? И что замполит мог для Таси сделать? Слава богу, не забеременела.
«И правда, ничего не обещают они!» — думала Аня, утешая плачущую Тасю. Она тоже нашла в Чехословакии свою любовь, и, пусть пока все складывалось по-другому, она и переживала, и сомневалась. Что там, в будущем?
Под Яблонцем незадолго до конца войны она снова встретила того капитана, который когда-то в траншее назвал их с Тасей посторонними и ругал их, а потом приглашал Аню с Розой Шалаевой на чай и дразнил Аню «москвичкой». Он очень Ане нравился. Сколько могла, она все же упиралась. Когда Анатолий спрашивал: «Ты девочка?» — делала вид, что не понимает, и отвечала: «Нет, я мальчик». И все же сдалась. После победы Анатолий забрал ее к себе в часть, и до демобилизации она была там писарем. Многие ее подруги из взвода тоже были уже кто где — с фронтовыми мужьями, из которых потом многие, но отнюдь не все стали им мужьями в мирной жизни.
В Москву Аня с Анатолием поехали вместе — демобилизовали, и, когда собирали состав на московское направление, Анатолий сказал, что нечего ей ехать домой в Семанщину — успеет. Прямо с войны он привез Аню в комнату в Марьиной Роще, где жили его родители, где он вырос[478].
«Часто задумываюсь, как мы, военные девушки, будем возвращаться с войны? Как нас будут встречать? Неужели с подозрением, несмотря на то что мы рисковали жизнью и многие из нас погибли в боях за Родину?» — писала, волнуясь о будущем, Роза Шанина. Аня про это тоже, конечно, думала, но такой реакции от родителей своего жениха не ожидала.
