Ангелы не плачут полностью

— Потому что я видела твой взгляд в тот день, когда ты нашел мой дом. Я все поняла, хоть ты и не сказал об этом. Я дочь женщины, разрушившей вашу семью. В душе ты наверняка презирал меня за это.

— Но это не так! — заявил он таким громким голосом, что пара человек, проходившая мимо него, с ужасом оглянулась на парня, болтавшего с пустотой, и поспешила по своим делам. — Да, я была расстроен. Мне нужно было лишь немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Но я так же понимал и понимаю, что ты не виновата. Ведь это ты помогла мне узнать правду об измене отца. Значит…

— Значит, я эгоистка. Как я поняла из твоего разговора с моей мамой, она просила меня не лезть в это дело некоторое время. А я в тот же день все испортила!

— Мира. — Улыбнувшись, парень заставил собеседницу посмотреть на него, дотронувшись пальцем до ее подбородка. — Я не жалею о том, что узнал правду в тот день. Если бы ты и не оставила мне ту записку, я бы узнал это позже. И злился бы не меньше на отца.

Девушка кивнула, натянуто улыбнувшись. Они стояли на пустой остановке, ожидая автобус. Мира слегка коснулась тыльной стороной ладони до его руки.

— Никит, — тихо сказала она.

— Да?

— Ты расскажешь мне про свою сестру? — Ангел перевела не него взгляд. Никита заглянул в ее красивые светло-голубые глаза, которые освещал рядом стоящий уличный фонарь, и понял, что хочет открыться этой девушке.

Поэтому Ларионов кивнул.

— Сейчас я чувствую, что смогу тебе рассказать.

Мира раньше не замечала, что рядом с комнатой Никиты есть еще одна, пустая. Здесь осталась некоторая мебель: кровать, шкаф с одеждой, заполненный книгами стеллаж. Кровать была пустой: без подушек и постельного белья. Пустой матрас говорил о том, что здесь давно никто не спит. Мира не могла представить, какой была эта комната, когда в ней жила сестра Никиты, но сейчас было понятно, что пространству не хватает украшений, занавесок на больших окнах, фотографий. Ничего из этого здесь не было. Лишь голые стены и несколько предметов мебели.

— Сестра очень любила книги, — произнес Никита, стоявший рядом с Мирой на пороге комнаты. После того как они вышли из автобуса, он успел рассказать все про Диану и про то, что с ней случилось. — У нас не поднялась рука отдать их кому-нибудь или продать, потому что они занимали важное место в ее сердце. В её комнате всегда был уют.

Глаза Никиты наполнились слезами на секунду, но затем он взял себя в руки. Мира утешающе положила ладонь ему на плечо. Парень благодарно дотронулся до нее в ответ. Но в этот момент в комнату вошла Виктория Ларионова. Причем, она прошла не мимо Миры, а через нее. Это лишний раз напомнило девушке, что она всего лишь дух, и вряд ли сможет занять место рядом с Никитой.

— Сын, ты зачем сюда зашел? — спросила женщина, печальным взглядом обводя комнату.

— Просто сегодня я постоянно вспоминаю про неё, мам. Вот зашел, чтобы вспомнить, какой была эта комната, когда Дина была жива.

Никита был немного выше матери. Женщина положила голову сыну на плечо.

— Она мне часто снится, — улыбнувшись, говорит Виктория. — Говорит мне, что очень счастлива. Просит меня передать привет тебе и Диме.

— Лучше бы сама мне приснилась, — буркнул Ларионов. — Лишь пару раз приходила ко мне во сне, хотя уже больше года прошло.

Женщина в ответ ничего не сказала. Она попросила сына помочь отодвинуть некоторую мебель на кухне, чтобы убраться там, и Никита, взглянув на Миру, последовал за матерью.

Мира следовала за Никитой везде всю неделю, что она не появлялась. Ее обязанностью было защищать своего подопечного. Но даже после слов Гавриила ей трудно было поверить, что Никита испытывает что-то серьезное к ней. Ей казалось, что, даже если такое и было, исчезло после того, как он узнал о том, что она дочь Инги. До сегодняшнего дня у нее были сомнения. За этот день Мира много узнала. И про Глеба, и про аварию, и про Диану, а также увидела впервые свое тело.

Девушка сидела на кровати в спальне Никиты, когда парень вернулся. Он еще не увидел, что ангел в его комнате, потому что вытирал маленьким полотенцем мокрые волосы. Ларионов зашел без футболки, в одних брюках. Мира невольно залюбовалась им, хотя, она, несомненно, видела своего подопечного в таком виде, когда находилась в состоянии, недоступном для глаз Никиты. Но сейчас его выступающие кубики пресса, сильные руки и красивые ключицы воспринимаются совсем по-другому. Как будто она снова смертная и находится в комнате своего парня.

Наконец Никита заметил ее, слегка вздрогнув.

— Ты чего молчишь? — возмутился он. — Так ведь и заикой стать можно. Я уже скупался, случайно перелил на себя сок.