Лера нацелилась на пирожок с грибами. Как хорошо, рассеянно подумала она, в ангельской ипостаси никаких проблем с лишним весом, диетами и даже пищеварением. Все, что они съедали, бесследно растворялось во вселенной. Или еще где-то.
– Гриша, – откусив кусочек и рассматривая начинку, спросила она, – помнишь, ты говорил про ангелов тьмы, что в темную армию приходят волонтеры?
– Конечно, помню, – облизывая ложечку с вишневым вареньем, ответил Гриша.
– А как-то можно определить, что этот человек, ну этот волонтер, что он стоит на темной стороне?
Гриша отложил ложечку на блюдце.
– Можно. И тебе пора научиться распознавать знаки тьмы. Завтра и начнем.
И они отправились отдыхать.
– Когда человек рождается, его душа пуста, как пустой лист, – начал Григорий, – но постепенно лист начинает заполняться. Каждое событие в жизни человека оставляет свою отметку, большую или не очень, но каждое. Разбитая коленка, плохо – заметка. Новая игрушка, хорошо – заметка. Кто-то обидел, кто-то порадовал. Человек растет, его душа наполняется и постепенно начинается обратная связь. Человек совершает поступки, хорошие и не очень. Остаются отметки об этом. Кого он порадовал, кого он обидел, – так формируется душа. Если вкратце, то всегда души делятся на тех, у кого больше добрых заметок, и на тех, у кого больше плохих. За каждую новорожденную душу идет невидимая борьба: мы стараемся привести душу к свету, они – к тьме. И тогда все зависит от души. К чему она стремится больше, туда она и пойдет. – Он встал и прошелся перед Лерой. – Но это обычные души. А бывают те, которые рождаются с дефектом – у них нет чувств. С виду они такие же, как и остальные люди, но внутри – пустота. Как черная бездонная дыра. Они – темные кадеты, отмеченные знаком тьмы. Их не так уж много, и наши противники тщательно выискивают пустые души, пополняют ими свою армию.
Лера слушала с жадным интересом.
– И каждая пустая душа может стать ангелом тьмы?
– Потенциально – да. К счастью, этот процесс не так уж прост. Сначала вербовщик должен уговорить пустую душу добровольно покинуть смертный мир и уйти с ним. Только добровольно, по собственному желанию.
Лера задумалась:
– То есть они должны сознательно отказаться от земного существования? Как я?
– Да, как ты, – подтвердил Григорий.
Леру раздирало любопытство:
– А если они умрут до этого? После смерти они не становятся ангелами тьмы?
– После смерти они теряют ценность. Они отправляются в ад и не годятся в кадеты.
– И они в этом аду в самом деле мучаются и все такое? – спросила Лера.
Григорий засмеялся:
– Нет, зачем же, темные силы смотрят за своими грешными душами точно так же, как наши привратники смотрят за чистыми. У каждого своя паства.
– То есть у них там примерно все так же, как здесь у нас? – допытывалась Лера. Ей теперь было интересно узнать устройство ада.
Гриша замахал руками:
– Не все сразу! Сначала ты должна научиться чувствовать кадетов. Я покажу тебе, пойдем.
Они полетели над улицей вечернего города.
Григорий вел ее в сторону от больших магистралей, к парку.
Опустившись на пустой аллее, освещенной фонарями, стали ждать.
Было тихо, пахло свежей водой от близкого озера. Звенели комары, квакали лягушки, ошалевшие от любовных сражений и обилия еды.
Тихий ветер шелестел в кронах деревьев. Лето вступало в права.
Мимо время от времени проходили хозяева собак с питомцами на поводках.
– Вот он, – сказал Григорий. – Смотри.
На аллее показался сутулый человек в капюшоне. Он нес в руках пакет.
Время от времени человек доставал из пакета что-то и разбрасывал это по аллее.
Григорий сказал:
– Смотри на него. Замечаешь что-нибудь необычное?
Лера внимательно всматривалась. Сначала ничего необычного она не увидела, но потом ей показалось, что вокруг головы в капюшоне темнота сгущается как-то особенно сильно, из нее плывут тонкие, едва заметные нити не то дыма, не то еще чего-то непонятного.
– Дым или паутина… не пойму, – сказала она. Григорий довольно кивнул.
– Хорошо. Теперь осторожно прикоснись к нему, только очень осторожно, одно касание…
Лера потянулась к сознанию сутулого человека.
Ее ударило жаром. Сознание сутулого пылало, как лава.
Лера увидела черную корку с багровыми трещинами, лава ползла по склону вулкана, выбрасывая огонь.
Гриша дернул ее за руку, и Лера опомнилась.
– Я же сказал – осторожно! Теперь понимаешь, почему они для нас опасны?
Лера покивала, с трудом переводя дыхание.
– А что он делает?
Григорий страдальчески сморщился:
– Он охотится. Разбрасывает отравленную приманку для бродячих животных.
Лера ахнула.
– Но ведь тут гуляют домашние тоже! И бродячих жалко. Почему мы не можем это остановить?
Гриша взял ее за плечи, внимательно посмотрел в глаза:
– Ты только не вздумай свой личный крестовый поход открывать! Он отмечен, понимаешь? Он уже на контакте у вербовщиков, если мы сейчас вмешаемся, мы рискуем вызвать большой конфликт, прямое столкновение. Все, пора.
Они взлетели над парком, Лера все смотрела на стремительно удаляющуюся сутулую фигуру в капюшоне.
– Нет, – упрямо думала она, – все равно должен быть выход. Я что-нибудь придумаю.
