Ангелы Опустошения полностью

Ирвин Саймон и я совершенно случайно оказались очаровательным днем на озере Сочимилько, в Плавучих Райских Кущах я бы сказал. Нас привела туда компания мексиканцев из парка. Сначала мы пообедали mole с индейкой в кабинке у самой воды. Mole с индейкой это выдержанный шоколадный соус которым заливают индейку, очень вкусный. Но хозяин помимо этого торговал сырой пулькой (неочищенным мескалем) и я напился. А на свете нет лучше места напиваться чем Плавучие Кущи, естественно. Мы наняли барку и поплыли отталкиваясь шестом по сонным каналам полным плавучих цветов и целые островки плавали вокруг нас – Мимо проплывали и другие барки которые подталкивали шестами такие же суровые паромщики и целые семейства у них на борту справляли свадьбы, поэтому пока я сидел там скрестив ноги и пулька стояла возле моих башмаков вдруг возникла парящая небесная музыка и проплыла мимо меня вместе с хорошенькими девушками, детьми и пожилыми усами как велосипедные рули. Потом подгребли женщины в низеньких лодочках-кьяках продать нам цветов. Лодку едва разглядеть под всеми этими цветами. Там были участки сонных тростников где женщины останавливались поправить букеты. На север и юг проплывали всевозможные mariachi смешивая сразу несколько мелодий в мягком солнечном воздухе. Сама лодка казалась лотосом. Когда толкаешь лодку шестом выходит так гладко как не получается когда гребешь веслами. Или на моторке. Я вдрызг ужрался пулькой (как я уже говорил, неочищенный сок кактуса, как зеленое молочко, ужасно, пенни за стакан). Но все равно махал проплывавшим семействам. По большей части я сидел в экстазе ощущая себя в какой-то Буддической Земле Цветов и Песен. Сочимилько – вот что осталось от озера которое засыпали чтобы построить на этом месте Мехико. Можно себе представить каким оно было при ацтеках, барки с куртизанками и жрецами под светом луны…

Когда в тот день стало смеркаться мы поиграли в чехарду во дворе ближней церкви, поперетягивали канат. У меня на спине был Саймон и нам удалось свалить Панчо, на котором ехал Ирвин.

На обратном пути посмотрели фейерверк в честь 16 ноября на Рокаде. Когда мексиканцы устраивают фейерверки все стоят и орут УУУ! а на них сверху дождем валятся огромные шмотья падающего пламени, просто безумие какое-то. Как на войне. Всем плевать. Я видел как пылающее колесо выписав пируэт грохнулось прямо в толпу на другой стороне площади. Мужчины ринулись распихивать детские коляски в безопасные места. Мексиканцы поджигали устройства все безумнее и огромнее те ревели и шипели и взрывались повсюду. Под конец они запустили огневой вал последних бабахалок которые были прекрасны, закончившись господи-боже-мой-финальной Бомбой, Бум! (и все идут домой.)

Придя к себе домой на крышу после всех этих неистовых денечков я со вздохом повалился на постель. «Когда они уедут я снова заживу правильно», спокойные какао в полночь, долгий сон – Однако и помимо этого я все равно больше не мог вообразить себе что собираюсь делать. Ирвин это почуял, он всегда меня направлял в некотором смысле и сказал

–  Джек ты уже пожил себе мирно в Мексике и на горе, не поехать ли тебе сейчас с нами в Нью-Йорк? Все тебя ждут. Рано или поздно книгу твою напечатают, даже еще в этом году, снова сможешь повидаться с Жюльеном, найдешь себе угол или комнату в христианской молодежной общаге или еще где-нибудь. Тебе пора сделать это!  – завопил он.  – В конце концов!

–  Что сделать?

–  Опубликоваться, со всеми встретиться, заработать денег, стать крупным международным автором-гастролером, оставлять автографы пожилым дамам в Озоновом Парке —

–  Как вы едете в Нью-Йорк?

–  Просто посмотрим в газете кто ищет себе попутчиков в автомобильную поездку – В сегодняшней одно такое было. Может даже через Новый Орлеан проехать сможем —

–  Очень надо в этот старый нудный Новый Орлеан.

–  Ох да ты дурак – Я ни разу не видел Новый Орлеан!  – заорал он.  – Я хочу его посмотреть!

–  Чтоб потом всем рассказывать что видел?

–  Не бери все это в голову. Ах Джек,  – нежно, приблизив свою голову к моей,  – бедный Джеки, измученный Джеки – весь затраханный и одинокий в каморке старой девы – Поехали с нами в Нью-Йорк и пойдем по музеям, мы даже вернемся и пройдем по студгородку Коламбии и ущипнем старого Шнаппа за ухо – Представим Ван Дорену свои планы новой всемирной литературы – Станем лагерем на ступеньках у Триллинга[122] пока тот не вернет нам четвертачок.  – (Это все о преподах колледжа.)

–  Вся эта литературщина в зубах навязла.

–  Да но это еще и интересно само по себе, большой чарующий лагерь в который можно врубаться – Где твое былое Достоевское любопытство? Ты стал таким нытиком! Ты ноешь как старый больной торчок сидящий в комнате нигде абсолютно. Тебе пора носить береты и внезапно изумлять всех кто приподзабыл что ты крупный международный писатель и даже знаменитость – Мы можем делать все что захотим!  – завопил он.  – Снимать кино! Поехать в Париж! Покупать острова! Все что угодно!

–  Рафаэль.