Ангелы Опустошения полностью

А что будет делать Коди когда я доберусь до Фриско? А Ирвин а Саймон а Лазарь а Кевин? А девчонки? Никаких больше летних грез, пойду гляну что на самом деле припасено у «реальности» для «меня» —

«К черту трущобы». Я поднимаюсь на холм и дальше и тут же отыскиваю превосходный ресторан самообслуживания где сам себе наливаешь кофе столько раз сколько захочешь и платишь за него как тебе честь велит и берешь сам себе бекон с яичницей у стойки и ешь за столиками, где приблудные газеты кормят меня новостями —

Человек за прилавком так добр!

–  Как вам поджарить яичницу, сэр?

–  Глазуньей.

–  Есть сэр, счас сделаем,  – и все его принадлежности и сковородки и лопаточки чисты просто загляденье, вот поистине верующий человек кто не позволит ночи обескуражить себя – ужасной битобутылочной бессексной нутряной ночи – но проснется наутро и запоет и пойдет себе на работу и будет готовить еду для людей и удостаивать их титула «сэр» в придачу – И яйца выходят изысканными и нежными, и картошка шнурочками, и гренки хрусткими и на них много масла, растаявшего, и щетина, Ах, я сижу и ем и пью кофе у большого зеркального стекла во все окно, выглядывая на пустую унылую улицу – Пустую если не считать одного человека в добротном твидовом костюме и добротных ботинках идущего куда-то: «Ах, вот счастливый человек, он хорошо одевается, он верующе идет по утренней улице» —

Я беру бумажный стаканчик с виноградным желе и намазываю желе на гренок, выдавливая, и выпиваю еще чашку горячего кофе – Все будет хорошо, опустошение оно везде опустошение и опустошение это все что у нас есть и опустошение это не так уж плохо —

В газетах я вижу где Мики Мэнтл не побьет рекорд Малыша Рута по хоум-ранам. Ну ничего. Вилли Мэйс сделает это на следующий год.

И я читаю об Эйзенхауэре машущем из поездов на предвыборных речах, и Эдлае Стивенсоне[47] таком элегантном таком подлом таком гордом – Читаю о бунтах в Египте, бунтах в Северной Африке, бунтах в Гонконге, бунтах в тюрьмах, бунтах к дьяволу везде, бунтах в опустошении?  – Ангелы бунтуют против ничто.

Все так обостренно когда спускаешься из уединения, я замечаю весь Сиэтл с каждым своим шагом – Я теперь иду вниз по солнечному главному променаду с мешком за спиной и за номер уже уплачено и кучи хорошеньких девчонок едят пирамидки мороженого и чего-то покупают в «центовках» – На углу вижу чудно́го газетчика на велофургончике загруженном древними журналами и какими-то веревками и проволочками, старорежимный сиэтлский субъект – «О нем следует написать „Ридерз дайджесту“», думаю я и иду на автостанцию и покупаю себе билет до Фриско.

На станции полно народу, я запихиваю рюкзак в багажное отделение и иду гулять ничем не обремененный и смотрю повсюду, сижу на станции и сворачиваю сигаретку и закуриваю, спускаюсь по улице выпить горячего шоколаду в кафетерии.

Кафешкой заправляет хорошенькая блондинка, я вхожу и первым делом заказываю густой молочный коктейль, переползаю на дальний конец стойки и пью – Вскоре толпа у стойки начинает прибывать и я вижу что работы у хозяйки по горло – Она не поспевает за всеми заказами – Я даже сам в конце заказываю горячий шоколад и она тихонько бормочет «Хмф Ох-х» – Два подростка-хипака заходят и заказывают гамбургеры с кетчупом, она не может найти кетчуп, нужно сходить в подсобку и посмотреть там, а тем временем все новые свежие люди подсаживаются голодные к стойке, я озираюсь не поможет ли ей кто, аптечный клерк рядом совершенно безразличный тип в очках который по сути сам подходит и садится и заказывает, бесплатно, сэндвич со стейком –

–  Я кетчуп не могу найти!  – чуть не плачет она —

Тот переворачивает страницу газеты:

–  Неужели —