— Никто не убежала, — кивнул Сухэ и что-то сказал одному из приближённых.
Поднялась суета. Татары собрали пленников в кучу и, подстёгивая кнутами, погнали прочь, оставив после себя пепелище сгоревшей дотла слободы и горе немногим чудом уцелевшим слобожанам.
Петухи ещё не затеяли перекличку, а Конь уже был на ногах. Он вышел во двор и испугал прикорнувшего сторожа, который вздрогнул и недовольно заворчал:
— Ходют тут всякие, ходют!.. Пошто не спишь?!
— Не спится, — потянулся Конь и посмотрел на небо: — А ваши когда подымутся?
— С петухами, — ответил холоп. — Щас засуетятся...
И правда, недолго пришлось Коню наслаждаться предутренней тишиной, В усадьбе главного ушкуйника Великого Новгорода загудел, забегал народ, и скоро Коня позвали в хоромы к Порфирию.
Ещё помятый после сна, ушкуйник сидел на лавке за дубовым столом и о чём-то беседовал с несколькими сподвижниками. Увидев вошедшего, он показал на двоих рукой:
— Это Варфоломей и Аристарх, лучшие мои сотоварищи. Бери их и дуй в Торжок, там тебе спокойнее будет. Ждите меня, скоро приеду, и на ушкуе поплывём в Кстов. — Помолчал и добавил: — Князя выручать...
Огромный красный солнечный шар висел на краю неба, когда трое всадников выехали из ворот Великого Новгорода. Навстречу им не торопясь ехали несколько десятков дружинников в железных доспехах. Подбоченясь и важно покачиваясь в седле, впереди дружины на вороном жеребце гарцевал статный, красивый воин. Издали он показался Коню молодым, но по мере приближения высвечивались его глубокие морщины и седые пряди в русой бороде. Воин смотрел только вперёд, не обращая внимания на встречных людей, которые снимали перед ним шапки и приветственно клонили головы к земле, а некоторые' и вовсе падали на колени. Взгляд воина был мрачен, а тяжёлые глаза выражали усталость и полное безразличие к окружающему миру. По всему было видно, что воин этот немало пережил на своём веку и что новгородцы его уважают и даже боятся. Невольно поддавшись общему настроению, поклонился и Конь, а потом надел шапку и повернулся к Аристарху:
— Кто это?
— Великий князь Владимирский Дмитрий Переславский с дружиною.
— А зачем сюда-то?
— Да небось ворочать на новгородский стол одного из сынов.
— Как ворочать?
— А так. Его выгнали отсюда, — стал пояснять Аристарх. — Андрей Городецкий пересилил, ну и попёр племянника из Великого Новгорода. А сейчас Дмитрий снова великокняжескую власть добыл, вот и восстанавливает у нас свои порядки... Кого-нибудь — али Александра, али Ивана — посадит тута и будет диктовать свою волю Господину Великому Новгороду. Понятно?
— Да как не понять, — кивнул Конь и подстегнул своего нового жеребца по кличке Борзак.
Долго плутали они по лесам и болотам, пока не увидели облитую солнечными лучами поляну, а за ней — речку и обнесённый дубовыми стенами город. Это был Торжок, вотчина купцов Великого Новгорода, со своенравным народом, по этому своему своенравию не уступающим буйным новгородцам. Эти люди в 1238 году своим упорством и мужеством остановили полчища хана Батыги, вступив всеми, от мала до велика, в неравную схватку со степняками, и отняли у них силы, которых как раз и не хватило для похода на Новгород. Татарам был нанесён такой урон, что Батыга отказался от плана захвата Северо-Западной Руси. Так ценою великих жертв торжковского люда был спасён Господин Великий Новгород.
— Вон наши хоромы, — указал в сторону одного из деревянных домов Варфоломей.
Три дня пробыли они в Торжке. Потом появился Порфирий, и речные скитальцы сели в ушкуй и отправились на восток, сначала вниз по Тверце, а потом по Волге. Сколько плыли, Конь не считал, но однажды обнаружил знакомые места: подплывали к Юрьеву-Повольскому. Встретились им какие-то странные рыбаки, которые размахивали вёслами и лупили ими по воде, точно глуша рыбу, но никакой рыбы видно не было.
— Во, блаженные! — ухмыльнулся Варфоломей.
— Блаженные не рыбалят, они воды боятся, — всматриваясь в рыбаков, возразил Порфирий.
— Всё равно придурки! — заявил Аристарх.
— А Бог с ними, — махнул рукой Порфирий. — Куда дале?
— В Юрьев заглянем? — предложил Варфоломей.
— Зачем? — глянул на рыжего соратника атаман.
— А вдруг Трофим что знает?
— Если б Трофим знал, непременно сообщил бы, — отрезал Порфирий. — От него вестей нет, знать, и делать нам тута нечего. В Кстов спешить надо, к Никодиму. Там наверняка Козьма с Фомой скрываются, там, коли его не выдали или не убили, может быть и князь.
— Зря ты, батька, так Трофиму доверяешься, — покачал головой Аристарх.
— Ты, Ариска, молод ещё, чтоб о людях судить, — нахмурился Порфирий. — Я Трофима сто лет знаю — он не подведёт.
Аристарх замолчал. Притихла и вся команда. Прошли без приключений Юрьев-Повольский, затем вотчину бывшего Великого князя Владимирского Андрея Городец, потом Нижний и наконец причалили к берегу Волги напротив Кстова.
— Осторожней там, — посоветовал соратникам атаман. — Нагрянем к Никодиму, как снег на голову.
