— Что с ним? — Аристарх испуганно посмотрел на Вазиху: не померла ль? Да нет, дышит ровно, щёчки зарозовели. Аристарх успокоился и, на солнышке пригревшись, задремал. Но долго спать не пришлось. Кто-то толкнул его в плечо, и Аристарх проснулся. Рядом стоял юноша.
— Трапезовать будешь?
Аристарх хотел было отказаться, но вспомнил про Вазиху. Ласково погладил девушку по голове:
— Потрапезуй, милая...
Вазиха вяло открыла глаза и посмотрела на Аристарха. Но теперь в её взгляде появилась какая-то ещё далёкая, но уже пробивающая себе дорогу жизненная искорка. Она даже чуть приподнялась на локте.
— Оставь миску и хлеб, — предложил юноше Аристарх. — Я сам её покормлю.
Видимо, долгое голодание измучило девушку. А горячая наваристая уха так пахла!.. Аристарх радостно кормил Вазиху с ложки и сам невольно глотал слюну.
Насытившись, Вазиха отодвинула миску в сторону, смущённо глянула на Аристарха и отвернулась. А парень и сам смутился: держал в руках полмиски недоеденной, ароматной ухи и...
И:
— Есть хочешь? — спросила девушка.
— Хочу! — изумлённо пробормотал Аристарх.
— Так ешь, не стесняйся!
Аристарх мгновенно опустошил миску и, облизнув ложку, спросил:
— Ты говоришь по-русски?
— Говорю.
— А кто ж тебя научил?
Вазиха не ответила и снова отвернулась.
«Да она русская! — замелькало в голове Аристарха. — Не такая смуглая и раскосая, как степнячки... Полонянка?..»
— Ты русская?
Но Вазиха опять не ответила.
Аристарх весь истерзался сомнениями. Кто его любимая? Татарка? Но почему так чисто говорит по-русски? А если русская, то почему это скрывает?
Он вспомнил странное поведение Прокопа. Купец явно что-то знает...
До Юрьева-Повольского плыли ещё несколько дней. Прокоп возле молодой пары больше не появлялся. Даже спал теперь не на своём месте у кормы, а посередине струга, на грубом тюфяке. Однажды Аристарх снова попытался разговорить Вазиху.
— Так кто ж ты, милая?
— Я — милая?.. — покраснела она.
Аристарх тоже покраснел, смущённо завертел головой:
— Да, милая! Я ведь с первого взгляда полюбил тебя.
Глаза девушки повлажнели.
— И потому оторвал от родичей? От батюшки?
— Погоди! — встрепенулся Аристарх. — Твой батюшка татарин?
— Да.
— И он плохо говорит по-нашему. Так кто же учил тебя нашей речи?
— Матушка.
— Как — матушка?! — ещё сильнее удивился Аристарх. — Она же совсем ни бельмеса по-русски! Я ж её видел. Она с тобой на ушкуе была.
Вазиха грустно улыбнулась:
— Ты маму Гульнуру за мою матушку принял. Но она не матушка...
— Во! А кто же?!
— Батюшкина жена.
— Мачеха?
— Почему мачеха? Моя матушка — первая жена батюшки, — пояснила Вазиха. — Первая и самая любимая. И она — русская.
— Полонянка?.. — раскрыл рот Аристарх.
— Была полонянкой — стала женой, — пожала плечами Вазиха.
И вдруг:
— Юрьев-Повольский! — раздался грубый голос Прокопа Селяниновича. — Щас причалим!
— Вот хорошо-то! Я тогда за ключевой водой схожу, — обрадовался Аристарх.
Панкрат возвратился уже за полночь. Сторожа его сразу угадали и впустили, не мешкая.
— Будить или не будить хозяина? — спросил старый дозорный Аким.
— Пускай спит, — махнул рукой Панкрат. — Дело неспешное, до утра потерпит. А я тоже устал, отдохнуть хочу.
Измученный дорогой, Панкрат еле добрел до постели и сразу уснул. Но отдохнуть как следует ему не пришлось. Трофим, как всегда, поднялся до зари, оделся, зевнул в кулак и спросил постельничьего холопа:
— Панкрат не вертался?
— Ещё ночью, — кивнул холоп.
— И вы, собаки, молчите? — взревел Трофим. — Ко мне его! Живо!
Пока Трофим умывался, прибежал Панкрат. Хозяин недобро глянул на него, зло спросил:
— Дрыхнешь? Лень обуяла?
— Я не хотел, господин, тебя беспокоить, — втянул голову в плечи Панкрат.
— Нет, ты уж побеспокой. Говори, Коня убили?
— Почему Коня? — испугался Панкрат. — Ты ведь велел Прова с Сильвестром...
Трофим прищурился:
— Это когда ж я такое злодеянье тебя заставлял делать?
— Дык... Не заставлял... — застрясся всем телом Панкрат. — Это... ушкуйники Прова с Сильвестром побили.
— Вот то ладно, — кивнул Трофим. — А по чьему приказу?
— По... но приказу Порфирия Пантелевича...
— Так-так, понятно, — заулыбался Трофим. — Ну что ж, Пантелеевичу угодил, теперь угоди Платоновичу.
Панкрат утёр испарину со лба.
— А... как ему угодить?
— Да просто, — пожал плечами Трофим. — Посажу тебя на струг, плывущий в Великий Новгород, разыщешь там купца Порфирия Платоновича и доложишь, что атаман ушкуйников Порфирий Пантелеевич побил его людишек Прова и Сильвестра, а также Трофимова проводника Фрола...
— Как Фрола? Фрола никто не убивал! — вскрикнул Панкрат. — Фрол дома должон быть!
— Убили, стервецы, Фролку, убили, — горестно развёл руками Трофим.
— Да кто ж?!
— Знамо, ушкуйники. Я ить посылал Фрола проводить Прова и Сильвестра до Керженца, — невозмутимо пояснил Трофим, — а потом холопы мои нашли его в лесу зарезанным.
— Так это небось его Пров с Сильвестром убили! — вытаращил глаза Панкрат. — А до Керженца он и не дошёл...
