— На всё Божья воля... — уронил слезу Матвей.
Уже в сырой и вонючей темнице от сидевших там узников Матвей с Савелием узнали о жестокости князя Олега.
— Нас всех ждёт лютая смерть, — донёсся чей-то дрожащий голос из мрака. — А вас посадили, чтоб выманить сюда сынов ваших, которые теперя князю Александру служат, и коли это удастся, казнят и вас, и их тоже.
— Откудова знаешь?!
— Да уж знаю. Я боярина Рвача холоп, я много знаю, за то и сам сюды попал...
— Что же делать, Савелий? — заволновался Матвей. — Нельзя допустить, чтоб Пантюха с Кирюхой влипли! Надо бежать!
— А как? — хмыкнул Савелий.
— Пока не знаю...
В тёмной засветился огонь.
— Эй! Которые тут из Чернолеса? На выход!..
Пантелеймон с Кириллом из Ярослав возвратились поздно. Их встретил бледный Семён-рудокоп.
— Все с ног сбились, вас разыскивают. Семён Андреевич кличет, говорит, что ваших отцов Рвач увёз в Воргол, а князь Олег хочет их на вас обменять!
Кирилл мрачно взглянул на друга:
— Ведь говорили же им, уходить надо. Нет, упёрлись, как... И что теперь делать?
— Сдаваться, — не колеблясь ни мига, молвил Пантелеймон.
— Ладно. Горячку пока пороть не будем, — вздохнул Кирилл. — Поехали к Семёну Андреевичу, может, что и придумаем.
— Беда пришла, ребята, — прямо с порога чуть не виновато заговорил Семён Андреевич. — Князь Олег жаждет вашей крови...
— А матушек он тоже забрал? — перебил Кирилл.
— Не знаю.
— Если нет, то их надо увезти из Чернолеса в безопасное место! — заволновался Пантелеймон. — Мы, Семён Андреевич, поедем...
— Погоди! — осадил его боярин. — В Чернолес уже уехали мои люди. Надо думать, как вызволить из плена ваших отцов. Я сейчас к князю Даниилу, будем советоваться.
Князь Даниил, расстроенный известием о казни братьев Хитрых и пленении родителей Пантелеймона и Кирилла, хотел было трубить общий сбор и выступать против супостата, однако Семён Андреевич и Севастьян Хитрых его остановили. Последний предложил снарядить небольшой отряд человек в тридцать, чтобы, появившись у стен Воргола, вызвать на переговоры князя Олега или Рвача и предложить им выкуп за отцов дружинников.
— Хотя это вряд ли удастся, — почесал бороду Севастьян, — но попытаться можно. Я сам готов идти под Воргол.
— Хорошо, — согласился Даниил. — Но будь осторожней, не поймайся на какую-нибудь уловку Олега. И береги людей.
— Я понял, княже, буду начеку...
Не за горами уже была распутица. С запада подул тёплый ветер. Снег всё рыхлел и рыхлел. Севастьян, увидев стены Воргола, остановил отряд и подозвал Пантелеймона с Кириллом.
— Нужно объехать вокруг города. Может, как-нибудь удастся проникнуть за стены и освободить ваших отцов. Ну-ка разведайте, да на рожон не лезьте и смотрите не попадитесь. С Богом!..
Однако, как ни осторожничали парни, сторожа на стенах детинца их не только увидели, но и угадали.
— Ефим Матвеевич! — прибежал один к Рвачу. — Там сыновья стариков из Чернолеса, аки тати, вдоль стен ползают!
— На брюхе? — удивился Рвач.
— Нет, на конях.
— На конях? Так они могут ускользнуть! — заволновался Рвач. — Надо их как-то сюда заманить... Ага, вот как! Савелия с Матвеем на стену, быстро!..
Толкая взашей, из тёмной вывели Савелия и Матвея и потащили к детинцу.
— Чего они от нас хотят? — растерянно спросил Савелий Матвея.
— Чего хотим? — осклабился Рвач. — А вот чего. Тут ваши щенки поблизости шастают, и вы со стены щас позовёте их в гости.
— Не бывать тому! — закричал Матвей. — Июда! Искриёт! Ты сдохнешь самой поганой смертью! Ты есть гад ползу...
— А ну-ка, Мирон, — перебил Матвея Рвач. — Всыпь этому поганцу пару длинников, а посля и к сынкам пойдём... Эй! Молокососы! — заорал во всю глотку со стены Рвач. — Вот они, ваши псы-отцы! Посмотрите на них!
Ребята, вздрогнув, глянули на стену и обомлели. Пантелеймон всхлипнул:
— Господи, Кирюха, что же делать?! Погубят их супостаты!..
Но Кирилл не успел ответить. Матвей с Савелием неожиданно и для сыновей, и для своих мучителей, связанные, кинулись вниз со стены.
— Стреляй! Стреляй! Убегут! — яростно завопил Рвач.
Полетели десятки стрел, и многие достигли цели. Пантелеймон с Кириллом бросились было на помощь старикам, но град стрел встретил и их, и дружинники отступили. И тут Рвач понял свою оплошность. Ошибкой было стрелять в беглецов. Надо было подпустить к ним сыновей, а уж потом... А теперь Пантелеймон с Кириллом скрылись в лесу. Погоню снаряжать не стали, опасаясь засады.
— Сдохли без толку, тати проклятые! — выругался Рвач, глядя на трупы своих недавних спасителей. — Что теперь князь скажет?
И опасения его оправдались. Олег был взбешён. Как безумный метался он по палате и несколько раз врезал Рвачу по его мясистой роже, до крови расквасив нос. Рвач после каждого удара утирался белым платком и молчал. Молчал до тех пор, пока князь не схватил татарскую саблю. Увидев в руках Олега смертоносное оружие, Рвач взвыл и рухнул на колени, моля о пощаде.
— Не губи, княже, свово верного пса! Я всё исправлю! Я приведу на твой суд этих выродков!
— Как исправишь, собака липецкая? Где их матери?
— Дома. Привезти?
— У тебя дома?
— Нет! У себя!
