- Мир и благолепие снизошло на наш дом, вашими молитвами! - заулыбался Шу'Фарим. - Что мы можем сделать для вас, о достойнейший?
Прямо просить кого-то о чем-то для черного - нож острый, но тут мне на помощь пришел са-ориотский этикет, по которому даже пожелание сдохнуть можно было сформулировать празднично.
- Тревога поселилась в моей душе, скорблю и беспокоюсь, - ну, как-то так.
- Ваши слова ранят мое сердце! Как мне развеять тени, что легли на вашем пути?
Правильно - ближе к делу.
- Я хочу узнать судьбу родича. Ему всего двенадцать лет. Он - белый, пастырь, по-вашему, уехал из Ингерники навестить родственников подруги. А тут такое, - я махнул рукой в сторону Плеши. - Придется спасать.
- Мальчик-иностранец, говорите? - нахмурился Шу'Фарим.
Са-ориотцы обменялись парой быстрых фраз, потом мастер повернулся ко мне спиной и заорал со всей мочи:
- Ба-ру-и!!! Ба-ру-и!!!
Головы повернули все, но отозвался только один - откуда-то со стороны пристани зычно гаркнули:
- Я!!!
- Как звали пастыря, что у тебя жи-и-ил?!!
- Ли-си-а-но!!! - отозвался невидимый Баруи.
У меня задергалось веко. Не, не может быть. Звуковая галлюцинация!
- А где, говорите, он останавливался? - вкрадчиво переспросил я.
Если по ту сторону канала, мне останется только шипеть и плеваться. Повезло - портовый служащий Баруи и жил, соответственно, в порту.
Мне тут же дали провожатого - ради своего спасителя (пусть и мнимого) са-ориотцы готовы были на все. Я шел за ним не спеша, с достоинством, старательно сохраняя довольный жизнью вид (что бы ни произошло, повода смеяться над неудачей черного ни у кого не появится).
Дальше-то что делать? Описывать им Лючика - слишком ненадежно, да и портретист из меня... Впрочем, есть еще вариант. Я незаметно высвистал из фургона пса-зомби. Всякое можно подделать, но не запах, а моего брата Макс уже нюхал, значит, с опознанием справится на раз. Лишь бы следы не очень затоптали.
Идти пришлось недалеко, благо после нашествия Ведьминой Плеши Алякан-хуссо стал очень компактным поселением. Дом Баруи стоял в стороне от центральной улицы, поэтому Уложению в нем соответствовала только крыша. Из дверей халупы выглянула женщина-печатная с большим узлом в руках (горожане собирались на новое место обстоятельно, не торопясь).
- Здравствуйте, - ласково окликнул я ее (только бы не напугать!). - Я слышал, у вас останавливался пастырь из Ингерники. Это правда?
В то, что Лючик - мой брат, она просто не поверит.
- Да, - улыбнулась печатная. - Милый юноша, с девочкой и осликом.
Гм. Шустрая девка - уже два осла у нее.
- А вещи он какие-нибудь оставил? Нам только посмотреть.
Женщина покопалась в вещах и выложила два свернутых рулончиками спальных мешка. Идеально.
- Что, он?
- Буф! - авторитетно подтвердил пес-зомби.
Ты смотри, вот ведь шпана предприимчивая! Я даже загордился.
- А куда они направились? Видите ли, родители просили меня вернуть его домой...
Женщина широко махнула рукой:
- В Кунг-Харн.
- Куда-куда? - у меня перехватило дыхание. - Когда? Как?!!
Печатная смутилось.
- Как раз, когда беженцы пошли, с последним поездом.
Ах, да, у них тут была чугунка - я видел колею. Значит, малолетний ишак имел шанс проскочить в горы до прихода Ведьминой Плеши.
Как я его теперь догоню?!!
Последняя часть затянувшегося путешествия сохранилось в памяти Саиль обрывками. Не то, чтобы происходящее ее потрясло - бойня черноголовых была намного страшнее - скорее наоборот, почитай ничего серьезного и не случилось.
Из-за беспорядочных остановок до Кунг-Харна добирались почти двое суток. Постепенно самообладание возвращалось к Саиль, люди вокруг становились знакомыми и привычными. Вот сосредоточенно молится деревенский жрец, этой молитвой словно бы отгородившись от всех бед, своих и чужих. Рядом безутешно рыдает старушка, потерявшая сына (печатный не сумел переступить заветной черты). Капризничают дети, испуганные необычным поведением взрослых. Едущие в грузовом вагоне люди обещали время от времени обливать ослицу водой. Припасами белые поделились с семейством, в ходе стремительного бегства оставшегося вообще без багажа, молоком - с молодой матерью, у которой от пережитого волнения пересохла грудь. Провидец, силой интуиции восполняющий недостаток словарного запаса, легко находил тех, кто готов помочь им, и сам указывал на нуждающихся в помощи, но сочувствие вызывали не все.
