Наконец, мимо проплыла корма — тоже очень немалых размеров — и мы увидели северный берег. Вдоль него тянулись руины. Целых зданий не осталось ни одного. Лишь кое-где еще стояли почерневшие от копоти стены, испрещенные проломами. Слева возвышалась над руинами крепость из красного кирпича. Такие часто строили там, где опасались только мелкой нечисти, у которой ни пушек, ни мощи демонов, зато полно любителей рукопашной.
Над крепостью развевалось знамя с иконой. Судя по косому кресту, это был Андрей Первозванный. Не самый частый святой на знаменах. Куда чаще можно встретить Николая Чудотворца или архангела Михаила. Ну и, конечно, Спаса Нерукотворного. Я присмотрелся, но номер полка на таком расстоянии не разглядел.
Разведчики дружно подобрались, вынимая из чехлов оружие. У Лося с Хорем оказались наши обычные трехлинейки-мосинки, у Травника — берданка, а Тень держала в руках японский карабин "Арисака". Это была укороченная версия их 38-й модели. Я снял шнуровку со своего чехла, и спрятал ее в карман.
— Вроде тихо, — негромко сказал Травник.
Хорь кивнул и, оглянувшись в сторону рубки, произнес:
— Высаживаемся на два-семь.
Катер лихо подлетел к самому берегу, и мягко ткнулся в него носом. Разведчики выскочили на твердую землю. Сервиса в виде сходен не предлагалось. Тихо вздохнув, я последовал за ними. Земля на этой самой "два-семь" оказалась одно название. Под ногами лежала раскрошенная мостовая, и это крошево так и норовило разъехаться в разные стороны. Я едва удержал равновесие и едва-едва не помянул нечистого. Тут он был бы особенно не к месту.
Травник развернул свой платок, закрывая лицо по самые глаза, и я поспешил последовать его примеру. Остальные были более беспечны, однако всё же каждый держал платок под рукой. У Тени он был черный, с вышитыми на ткани белыми лилиями.
— Идем к первой точке, — откомандовал Хорь. — Лось — впереди, Травник — замыкающий, Глаз — рядом со мной. Без команды не стрелять.
Последнее явно относилось ко мне.
— Вас понял, — ответил я.
— Ну а раз понял, то идём, — сказал Хорь. — Господь с нами.
— Господь с нами, — повторила вся команда.
Я тоже с небольшим запозданием присоединился к общему хору. Оно, конечно, исключительно для самоуспокоения. Умом-то я понимал, что Ему не до нас, но, как говорится: а вдруг?
Церковь, к слову сказать, не одобряла подобные ритуалы, но и не боролась с ними. Во-первых, действительно, а вдруг?! Во-вторых, без толку. Когда люди каждый день ходили по краю, суеверия вырастали как грибы после дождя.
Катер ждал у самого берега, пока мы не дошли до разрушенной стены. За ней никого не наблюдалось. Мы по одному прошли через пролом на ту сторону, и только тогда катер, фыркнув двигателем на прощание, двинулся в обратную сторону. Мы же направились на север по едва угадываемой в развалинах улице.
Да уж, разнесли тут всё капитально. Как говорится: "в пух и прах"; и прах — это, увы, не метафора. То тут, то там мне попадались на глаза обглоданные кости. На стене из темно-красного кирпича белел распятый скелет. Человеческий. На его плечах болтались обрывки армейского мундира. Это наверняка бесы развлекались. Мы прошли мимо, и сразу за стеной свернули в бывший проулок, который ныне угадывался по уцелевшему углу дома и кусочку мостовой.
— А чего не приберёте? — тихо спросил я, мотнув головой назад, в сторону скелета.
— Надо бы, — так же тихо отозвался сзади Травник. — Ежели по божески-то. Только, Глаз, это ведь сразу сигнал врагу, что мы здесь проходили. А выслеживать бесы умеют не хуже нашего. Им только дай зацепку…
Лось вскинул руку со сжатым кулаком, призывая к осторожности, и указал пальцем на развалины вправо. Мы метнулись туда. Получилось практически беззвучно. Разведчики вообще двигались словно призраки, да и я тоже не оплошал. На поле боя этому искусству обучаешься быстро.
Едва мы укрылись в руинах, как на "улице" появились бесы. Как говорится, помяни лихо! Пара рыжих недомерков шустро сновала туда-сюда, обшаривая развалины на своем пути. Едва до нас не добрались. Еще бы десяток шагов в нашу сторону, и наткнулись.
Впрочем, они больше вглядывались в крошево под ногами — не завалялось ли где чего-нибудь пригодного. На мой взгляд, вряд ли, но у бесов своя система ценностей. Они подчас тащили такой мусор, а, бывало, и дрались за него насмерть, за которым нищий человек и наклониться бы поленился. Вот и сейчас один из бесов поднял какую-то ржавую железяку и торопливо, пока второй не увидел, закинул ее в корзинку за спиной.
За первой парой следовали основные силы. Их было не меньше тридцати морд. Впереди важно выступал крупный бес в расшитом золотом кафтане, подпоясанный алым кушаком. Он гордо нес на плече старый карамультук с изогнутым прикладом. По его длинному стволу змеились черно-алые ленты. Не иначе, музей грабанули. Где еще бес мог бы заполучить это старье, даже не представляю.
