Инквизиторские плащи на здешних бюрократов не производили особого впечатления, однако у нашего нового друга оказалась копия нужного списка со всеми печатями. Сопроводив ее угрозой подать жалобу за необоснованную проволочку — жалобу на отдельной бумаге он, кстати, заготовил заранее — Измаил добился, чтобы служащие начали-таки заниматься делом. Нас сфотографировали — можно и в платке, но с открытым лицом — и, наконец, выдали пропуска с алой полосой с правого края.
Такой пропуск давал нам возможность перемещаться практически по всему Севастополю. На время эпидемии город был разбит на сектора и праздное шатание между ними категорически не приветствовалось. Настолько категорически, что, случалось, особенно подозрительных гуляк патрули расстреливали на месте. Также нас внесли в еще какие-то списки, но, по словам Измаила, они часто путались или терялись, поэтому люди путешествовали по городу исключительно по пропускам.
Наконец, с формальностями было покончено. Факел с Измаилом тотчас умчались в здешний арсенал за горючкой, а мы с профессором взяли экипаж и без приключений, но с двумя проверками пропусков, лихо домчали до Военного госпиталя. Тот располагался почти в самом центре города, отгородившись от него узорной оградой. Многочисленные деревья и кустарники создавали впечатление большого и немного запущенного сада, но на самом деле за оградой прятался целый комплекс невысоких серых зданий.
Профессору, как особо важной персоне, выделили для проживания целый флигель, примыкавший к главному корпусу, а сопровождающих лиц попытались было определить в дальний корпус, служивший казармой для обслуживающего персонала. Мол, такой тут порядок. Не удивительно, что с такими порядками двух предыдущих специалистов не уберегли. Но я тоже был не лыком шит!
— Препятствуем, значит, работе инквизиции, — задумчиво промолвил я, и смерил дородную тетку-администратора строгим взором.
Так строго, как у Факела, у меня не получилось, но в сочетании с красным иквизиторским плащом всё же сработало. Тетка стушевалась, и поспешила заверить меня, что нисколько она не препятствует, а где-то даже наоборот. Даже распорядилась перенести из казармы во флигель пару кроватей со всеми положенными постельными принадлежностями. Да, есть всё-таки в бытности инквизитором свои неоспоримые плюсы.
В итоге мы с Факелом обосновались в том же флигеле, в сенях. На мой вкус, там было немного тесновато, зато постоянно на посту. Наш подопечный — буквально за стенкой. По крайней мере, когда он был на месте. Так-то он первым делом вызвал к себе пару врачей и обошел с ними весь госпиталь. Я сопровождал его. На всякий случай.
Пациенты лежали и в палатах, и в коридорах, да так плотно, что меж ними надо было протискиваться. Профессор осматривал больных и комментировал увиденное всем сопровождающим, нередко, видимо, забывшись, обращаясь и ко мне. При этом он щедро перемежал русский язык латинскими терминами, отчего подчас казалось, будто он пытался вызвать на помощь какого древнего бога-эскулапа. Я согласно кивал профессору, ободряюще — пациентам, мол, держитесь, братцы, ваша судьба теперь в надежных руках; и к концу обхода чувствовал себя китайским болванчиком. Сильно уставшим китайским болванчиком. Даже шея слегка побаливала.
Однако отдыхать было некогда. Еще пока мы скучали в бюро пропусков Измаил поведал, что главными разносчиками болезней были не праздношатающиеся граждане, а агенты врага — зараженные мутанты и живые мертвецы, которые проникали в город и сеяли вокруг заразу, пока их не отлавливали патрули.
— А одержимые среди них были? — сразу спросил тогда Факел.
Измаил в ответ лишь пожал плечами. Сам он с таким не сталкивался, но охота на заразителей уже давно стала рутиной и патрули не докладывали о каждом уничтоженном агенте. Примерно то же самое нам поведали и врачи в госпитале, пока профессор осматривал тех, кто столкнулся с заразителями лично.
Я, едва глянув на этих бедолаг, сразу взял себе на заметку не доводить дело до ближнего боя. Собственно, мутантов вообще лучше отстреливать издалека, а вот мертвецы всегда считались никудышными бойцами. Однако, как оказалось, им достаточно разок плюнуть тебе в физиономию или забрызгать собственной кровью, и вот ты уже в госпитале, весь в соплях и струпьях по всему телу. Даже если врачи потом вылечат — что у них получалось, увы, далеко не всегда — то всё равно останешься с отметинами и барышни уж точно не полюбят рыцаря столь печального образа.
Профессору от таких рассказов незамедлительно захотелось заполучить свежий образец заразителя. Он, как водится у высокого начальства, попросту затребовал доставить себе одного-другого, однако не тут-то было! В черте города действовал закон, требовавший немедленного уничтожения любого заразителя.
