— В общем, дрогнули наши, — продолжал тем временем рассказывать Факел. — Побежали. Я бы, наверное, тоже побежал, но меня в доме огнем отрезало. И представь себе, демон ко мне не сунулся.
Обычный огонь не остановил бы демона. Тут нужна освященная горючка или же действительно вмешательство свыше. Ну, или было объяснение попрозаичнее.
— Небось погнался за остальными, — предположил я.
— Именно так, — признал Факел, и вздохнул. — Именно так. Он прижал их к реке и всех перебил. Всех до единого. Вот тогда-то я и понял, что это был знак.
— Какой знак?
— Огонь, — ответил Факел. — Он показал мне, что не надо бежать перед демоном. Огонь оградит меня от нечистого. Вот так я стал огнеметчиком.
Инквизитор снова замолчал. Я какое-то время ждал продолжения истории. Потом понял, что его не будет.
— И это всё? — спросил я.
У меня это тоже прозвучало с ноткой разочарования. Я, честно говоря, ожидал чего-то более волшебного или хотя бы таинственного.
— А ты чего хотел? — спросил Факел. — Личную подпись Господа на каждом язычке пламени?
Ну, по крайней мере, меня бы это точно убедило. Факелу я этого говорить не стал. Вместо этого я сказал:
— Кажется, мы приехали.
Лес справа заметно поредел. В проемах между деревьями виднелась река. Она несла свои воды совершенно бесшумно. Ни шелеста, ни плеска. Словно бы затаилась в зарослях. Впереди на берегу возвышался здоровенный сарай, огороженный частоколом. Колья были заточены очень остро. Не иначе, тут и впрямь ожидали вампиров.
Дорога вела прямиком к воротам. Толстые створки были широко распахнуты.
— Гостеприимство у местных жителей в крови, — с улыбкой заметил я.
— Тогда мы идем в гости, — сказал Факел, и тронул вожжи.
Лошадка прибавила шаг. Когда мы подъехали ближе, я заметил, что створки были еще и подперты толстыми колышками, чтобы даже случайно не закрылись. Факел нахмурился. Широкий двор сразу за воротами весь порос травой. Лошадка уверенно проследовала в самый его центр и там остановилась.
Двери сарая тоже были открыты.
— Э-эй! — зычно окликнул Факел. — Есть кто живой?
Никто не ответил. Только за сараем негромко шлепало по воде водяное колесо. Помню я этот звук по Гатчине. Наша часть там аккурат напротив водяной мельницы стояла, так наслушался. Кажется, ночью разбуди, спроси, что за звук и я сходу отвечу: водяное колесо по воде шлепает.
Спрыгнув на землю, я быстро осмотрелся. Под ногами к воротам тянулась широкая колея. Чуть дальше виднелась вторая такая же. Я не следопыт, но тут даже мне было очевидно, что отсюда недавно вывозили что-то тяжелое.
— Похоже, местные уже снялись с якоря, — сказал я.
Словно бы возражая мне, из сарая донесся тот визжаще-шуршащий звук, с которым пила вгрызалась в дерево.
— Кто-то еще остался, — сказал Факел, и сошел на землю.
Бричка покачнулась. Лошадка оглянулась на моего тяжеловесного товарища и, видно, сочтя свою часть миссии исполненной, потянулась за высокой травинкой. Коновязи здесь не было.
— Не сбежит она у нас? — спросил я.
Факел повернулся к лошадке. Шея у него плохо крутилась и ему проще было разворачиваться всем корпусом. Смерив лошадку строгим взором — та даже перестала жевать травинку — Факел сказал:
— Вряд ли. Здесь такая же трава, как и за забором. Идем.
Мы направились к сараю. Я привычно держался так, чтобы не оказаться на линии огня из дверей. Факел топал напрямик. Я негромко напомнил ему об осторожности. Вряд ли, конечно, каннибал сидел за дверью в засаде, но привычка не зевать нарабатывалась только постоянной практикой.
— Мы с тобой инквизиция, Глаз, — отозвался Факел. — Это не мы должны бояться, а нас.
— Вот с перепугу и пальнут, — сказал я.
— С перепугу, даст Бог, промахнутся, — ответил Факел.
А если Он лично не проконтролирует, могут ведь и попасть. Причем огнеметчик не просто так всегда шел в бой наособицу. Если пуля прилетит в заправленный баллон, никому рядом мало не покажется.
В сарае царил полумрак. Вдоль одной стены лежали штабеля досок и брусьев, кое-где прикрытых старой рогожкой. Свет падал на них ровными полосами из окон под самой крышей. Дальше виднелся какой-то агрегат. Подойдя ближе, я признал в нем пилораму. Из всех, виденных мною, эта была самой здоровой, сразу с несколькими пилами.
У пилорамы крутились трое мужиков. Все они были в светлых одеждах. Наверное, чтобы лучше различать друг дружку в этом полумраке. Один из них — заметно постарше, с бородкой — намечал что-то карандашом, и двое других ловко крутили бревно, пока пилы прогрызали дерево. За то время, что мы с Факелом шли через сарай, они успели превратить здоровенное бревно в дюжину досок. Судя по здоровенной куче опилок под пилорамой, бревно было далеко не первое.
— Бог в помощь! — громко сказал Факел.
Мужики дружно оглянулись. Бородатый повернул рычаг. Пилы стали двигаться заметно медленнее.
— И вам доброго дня, — ответил бородатый. — С чем пожаловали, господа хорошие?
Два его помощника отирали руки о штаны. На их рубахах проступали темные пятна пота.
— Мы ищем здешнего полицейского, — сказал Факел. — Он был здесь пару дней назад.
