— Чтобы ты ни говорил, все равно спасающихся в Люцифере намного больше, чем гибнущих во Христе. К нам идут лучшие, к нам тянется молодежь, к нам стремятся таланты и гении. Вот так, уважаемый Высота.
— Не спорю. И этот феномен достоин пристального рассмотрения. Искренние и лучшие люди действительно легко втягиваются в бесчисленные модные движения, яркие религиозные секты, радикальные политические партии. У таких людей есть верное побуждение, но вы используете его в своих целях. Вы даете им суррогат вместо истины, и они, доверившись, погибают. Человек идет к вам, потому что он тоскует по общности, но истинная и живая общность только в Церкви. Он тянется к вам, потому что хочет служить великой идее, но единственная вечная великая идея — это Евангелие. Человек хочет видеть пример сильных личностей, но по-настоящему сильные личности — это святые. К вам приходят, потому что мечтают о свободе, но только познание богооткровенной истины дарит свободу. Наконец, бегут к вам, потому что желают вырваться из трясины окружающего мещанского мира, но вместо этого попадают в гибельную топь скрытого или явного сатанизма. Так что лучшие люди на самом деле не ваши, а наши, даже если еще не поняли, чьи они. Если такие люди будут честны перед собой до конца, если будут стараться поступать по совести, если не остановятся в поиске, то блуждание среди ваших топей станет лишь зигзагом их пути, который в конце концов приведет к искомой и желанной Христовой истине.
— Ладно, Высота, сам не ешь и мне испортил обед, — брезгливо поморщился Руф, отодвигая тарелку. Вдруг он просиял: — Давай расплачивайся, проповедник покаяния, а я посмотрю, как ты это сделаешь. Или предложишь мне платить? С удовольствием. Но ты ведь понимаешь, что я расплачусь не настоящими деньгами, а хотя бы вот этим льдом, — он достал из карманов, в которые до того бросил лед, несколько смятых в комочки купюр и принялся разглаживать их на столе. — Денежки прямо в кассе вновь превратятся в лед и растают. Фокус-покус! — он засмеялся. — Любопытно посмотреть, откуда ты возьмешь деньги? У кого-нибудь быстренько украдешь или состряпаешь фальшивые? Вот и докажи, что твои красивые слова не расходятся с делом, что, проповедуя честность, ты не поступаешь, как аферист.
— Мне следовало ожидать подвоха, когда ты делал предложение зайти куда-нибудь посидеть... Раз ты предлагаешь расплачиваться мне, я попробую, а ты, пожалуйста, не мешай. Я держусь правила: если не знаешь, что говорить, говори все, как есть, — пояснил Высота, подзывая жестом официантку.
— Что же вы почти ничего не едите, — сконфуженно развела руками женщина, пытаясь приветливо улыбаться.
— Еда ужасная, — буркнул Руф.
— Нет, нет, не огорчайтесь, пожалуйста, — поспешил объясниться Высота, кинув укоряющий взгляд на Руфа. — Еда у вас хорошая, по крайней мере, на мой взгляд. Но... Дело в том, что мы не люди, мы — духи. Я — из числа Божиих ангелов, а мой сосед — из приближенных сатаны. Простите, что мы не сказали об этом сразу, и вас невольно ввело в заблуждение принятое нами человеческое обличие. Сейчас у нас принципиальный вопрос. Отнеситесь, пожалуйста, к моим словам с пониманием, дело может показаться не таким серьезным, но для нас оно очень важное... Руф хочет заплатить вам, используя иллюзию денег, они потом исчезнут. Я же не желаю обманывать вас, но настоящих денег у меня с собой нет. Вопрос сводится к тому, окажется ли прав Руф, не верящий в вашу доброту и потому предлагающий вас обмануть, или окажусь прав я, верящий, что вы можете нас простить.
Улыбка окончательно спала с лица официантки.
— Извините, я спрошу у хозяина, — сказала она и чуть ли не бегом удалилась.
— В американской полиции никогда не был? — поинтересовался Руф, торжествуя победу. — Готовься, сейчас побываешь.
Высота молчал, пристально глядя на дверь, за которой скрылась официантка. Через минуту оттуда появился пожилой американец, за которым семенила официантка.
— Извините, джентльмены, — обходительно обратился хозяин заведения к Высоте и Руфу, — какие-нибудь проблемы?
Руф продолжал саркастически ухмыляться, а Высота спокойно и обстоятельно объяснил хозяину все сначала. Реакция оказалась неожиданной. Хозяин зажигательно и неподдельно расхохотался, похлопывая Высоту по плечу:
— А-ха-ха-ха, ну, умора! Вот молодцы! Завидное остроумие. О-хо-хо-хо! Бесподобно. Придумать такой ход! Признайтесь, вы ведете юмористическую передачу на телевидении? Ваши лица мне знакомы. Вы репетируете? — он, наконец, успокоился. — Спасибо, что зашли к нам. Жаль, что вы ничего толком не поели. Но понимаю, репетиция. Надо же, ангел и демон. Молодцы! И приоделись соответственно — один в белом, другой в черном. Бьюсь об заклад, готовите рождественскую передачу или что-нибудь в этом роде. Однако здорово мы вас раскусили! А?! Конечно, не нужно никакой платы. Приходите еще. И, пожалуйста, снимайте вашу передачу в моем ресторане. Ради этого я готов бесплатно накормить целую ватагу ваших коллег.
