Сколько Высота ни пытался переубедить хозяина, что они не актеры, а духи, приводя разные доводы, тот только еще больше укреплялся в своем мнении.
— Выкрутился! Так не честно, — зашипел Руф, когда хозяин и официантка отошли от столика, тепло распрощавшись с необычными посетителями.
— Уж честнее некуда, — добродушно улыбнулся в ответ Высота. — Хотя мне хотелось услышать от них несколько другое. А все же наивные эти американцы. Верно говорят, что они как дети.
Глава сорок первая
ЖИВОЙ ЖУРНАЛ/LIVE JOURNAL: INOK (6)
«Есть город золотой...»
Если ребенка и вообще любого человека, в том числе неверующего или ничего не знающего об истинах веры, попросить нарисовать рай, то он нарисует сад, цветы, ангелов, бабочек и диковинных животных. Таков результат исследований.
Что же движет в этом случае человеком? Вымысел, фантазия... или прапамять об утраченном рае?
Звучит, льется над землей печальная песнь: «Седе Адам прямо рая, и свою наготу рыдая плакаше: о, раю, твоея сладости не наслаждуся... в землю бо пойду, от неяже и взят бых. Раю мой, раю, пресладкий мой раю».
Святые отцы именуют человечество «единым Адамом». Все мы от одного корня, все от одной крови. Адам потерял рай, и все мы потеряли рай с Адамом. И если верно, что «всякая душа — христианка» (Тертуллиан), то верно и то, что каждый человек неким таинственным образом хранит печальную память об утраченном рае.
Память о рае моего поколения запечатлена известной песней:
Под небом голубым
есть город золотой
с прозрачными воротами
и яркою звездой.
А в городе том сад:
всё травы и цветы,
гуляют там животные
невиданной красы.
Интересно, что было бы, если бы каждый человек хоть на минуту замедлил жизненный бег и постарался вспомнить... рай? Может, вспомнил бы? И, может, что-то очень важное открылось бы в свете яркой звезды над единственным во вселенной садом с ангелами, бабочками и снежно-огненными цветами?
Авва
Богословы обсуждают вопрос, вознесся ли рай после грехопадения человека на небеса или сокрылся в потаенных местах... Но я знаю, что по крайней мере в одном месте на земле всегда встречаю рай. Это место — там, где старец Рафаил (Берестов), мой авва и духовник.
Человек, стяжавший рай в своем сердце, излучает райское сияние и согревает им других. Но на лике старца Рафаила можно увидеть и как бы отблеск той страшной невидимой брани между тьмой и Светом, о которой говорят святые отцы. Не верьте тому, что судьбы мира зависят от политиков, генералов и миллионеров. Нет, судьбы мира зависят вот от таких неведомых миру подвижников, которые со слезами молятся Господу за всех нас.
Обаяние Православия
Многие шестидесятники в Америке пришли к Православию через произведения Достоевского и иконы Рублева. Даже сам патриархальный, почвенный, милый и изящный быт старых русских эмигрантов очаровывал и очаровывает сердца западных людей. К примеру, иеромонах Серафим (Роуз) от души любил православный имперский быт, вынесенный революционным вихрем из дворянских гнезд и крестьянских изб в страны изгнания.
Мягкое сияние резной лампады перед древним образом, вербы в святом углу, на Рождество — колядки, на Пасху — кулич и яйца-писанки, на Троицу — зелень трав и умиротворенный, светло-печальный лик Русского Православия.
Святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский сравнивал Вселенскую Православную Церковь с полем разнообразных цветов, где каждый цветок — Поместная Церковь — Иерусалимская, Греческая, Русская и так далее, со своим ароматом, оттенком, узором и формой. Все цветы по-своему хороши, и все они вносят свои особенности в палитру Единой Церкви Христовой.
Подобные мысли нашли отражение в религиозной философии почвенничества Ф.М. Достоевского.
Как подвижник-аскет стремится к очищению своего тела, так и Православие стремится воцерковить и освятить саму среду своего обитания, свою «почву». Презрение к телесной природе, на манер древних манихеев, чуждо православному миросозерцанию.
Праздник Святой Троицы в Джорданвилле
Праздник Троицы прошел хорошо (у нас празднуется три дня). Красивый праздник, светлый. Молитвенно все было. Только скучаю я по березкам отечества, которыми по обычаю русскому на Троицу храмы украшаются. А у нас вот в монастыре клены. Ну, ничего, праведный Авраам встречал Святую Троицу вообще под дубом.
Когда я митрополиту Лавру прислуживаю, как это было и в этот раз на Троицу, то поражаюсь, откуда у него силы. У меня ноги после нескольких часов отваливаются, руки от трикирия болят, спина ноет, а он — старик уже, а выдерживает такие службы постоянно! Я этими мыслями поделился с отцом Романом, он ответил: «Митрополита нашего Святой Дух укрепляет».
Владыка на слоне не приехал
