— Здесь такой величественный покой. Не хочется нарушать. Предпочитаю общаться мысленно, — ответил Высота, не проронив ни единого звука.
— Как угодно, — перешел на мысленное общение Руф. — Кстати, я неслучайно выбрал это место. Обрати внимание, прямо перед нами гора Денали, что значит Великая гора, как называли ее атабаски, или гора Мак-Кинли, как прозвали ее американцы. Атабаски почитали гору священной и не селились возле нее. Между прочим — самая высокая точка Америки и одна из самых высоких гор мира. После королевства Бутан — высокогорной страны дракона, это одно из моих любимых мест на земле. Мне нравится проводить здесь свободное время. А люди и не догадываются, благодаря кому Денали приобрела мрачную известность горы-убийцы. Уж я-то стараюсь, чтобы список погибших здесь пополнялся ежегодно: то люди гибнут от адского мороза, то умирают от недостатка кислорода, то срываются в расщелины скал и трещины ледников. Мне запомнился один японец — Наоми Уэмуры, известный путешественник. Не без моей подсказки он решил покорить Великую гору зимой, когда температура упала ниже минус шестидесяти. Людям нравится ценой риска покупать успех, им нравится купаться в лучах такой сомнительной для нас славы. О, как мучительно он умирал... и умер. Грандиозно!
— Ты не замечаешь, Руф, что вы всюду вливаете яд разрушения? Взять хотя бы эти горы. Между прочим, даже атабаски называли Денали «Домом солнца», потому что всякая живая душа тянется к свету. А ты и на эти горы набрасываешь тень смерти, отчаяния и безнадежности. А ведь горы сотворены и поставлены силою Божией. Если Ему угодно, то Он передвигает и с корнем опрокидывает их, подобно сему будут опрокинуты все враги Господни. А крепкие и прочные горы символизируют правду Божию и твердость праведников. Когда же пробьет последний час земли, то горы, как мягкий воск, растают пред лицом Божиим. Неужели это не впечатляет и не заставляет задуматься?.. И потом, что за ненависть к человеку? Откуда такая жажда его смерти? И ты утверждаешь, что вы лучшие друзья, помощники и наставники людей? Почаще бы им видеть ваше истинное лицо.
Руф завис у самого края скалы над глубокой каменной пропастью. Потом опустился на наст, изучающе потоптался и сел на выступающий камень, свесив ноги в обрыв.
— Присаживайся, полюбуйся, — Руф поманил рукой Высоту. — Здесь даже у духа захватывает дух. Понимаю альпинистов.
Высота тоже встал на наст и, не оставляя следов, подошел к краю обрыва.
Руф продолжил разговор:
