Я никогда не вела дневников. Однажды в детстве я начала вести и написала что-то очень сокровенное. Это прочла мама и попрекнула меня. С тех пор я не веду дневников. Я кодировала и шифровала все самое сокровенное и прятала далеко в глубины души. А на себя надевала маску «правильности» или, наоборот, «приблатненности». Но внутри мое «я» было другим, оно иногда прорывалось. Это так трудно — быть по-настоящему искренней. А сейчас мне очень нужно поделиться. Может, это поможет во всем разобраться и мне самой? Тебе я верю, так что твое мнение мне важно услышать.
Уже давно мне очень стало плакаться от ощущения, что сердце и душа томятся в железной темнице, построенной мной, моими придумками, надеждами, грехами. Но нет в жизни самого главного! Нет самого близкого и единственного понимающего сердца, нет любви, нет доброты, нет основы. Ничего нет. Я ничтожная, глупая, злая, не самостоятельная, потерянная в мире своих глупостей, суеты и мелких желаний.
И вот Лазарь... Да, речь пойдет о нем. Он вдруг затронул струну моей души, которая зазвучала словами: «Если бы нашелся такой сильный человек, который мог бы меня повести, то я пошла бы за ним не глядя, не раздумывая, и это стало бы моим пристанищем и моим счастьем».
Лазарь стал для меня напоминанием, идеей чего-то такого, что я в жизни упустила или не нашла. Мне всегда хотелось любви, мне всегда хотелось по-настоящему влюбиться, но это не получалось. (Про Романа ты все знаешь, это была очень сильная влюбленность девочки, но не любовь. И он не был «моим человеком», таким, чтобы навсегда!)
Порой казалось, что вот он — мой человек, но он либо был уже «занят», либо не любил меня, и потому я всегда боролась с любовью и окружала себя людьми далекими от моих чувств, заменяя подлинное обманом. Да, я хотела бы сейчас сидеть рядом с Лазарем на берегу океана и разговаривать или просто молчать. Хочу любви, но я недостойна. Разве можно меня любить? Нечего любить. Неужели вся жизнь обман себя самой? Зачем?
Еще в самом начале нашего общения с Лазарем я на компьютере сделала для него картинку, почти как в твоей песне про белых горлиц. Они летят в ночи над гладью океана. Он сказал, что ему в моей картинке как раз понравились два голубка. Он так сказал! После этого, когда я вернулась вечером домой и запарковала машину, то услышала из одного окна музыку Бетховена (на стоянке никого больше не было). Представляешь, я стала танцевать прямо там. Кружась под ветер, глядя на свет окон, я хотела лететь, как птица, и я летела... Это было счастье.
Мне кажется, что любовь дает крылья, и ты начинаешь парить и летать. Любовь распирает грудь, становится тяжело дышать и ты можешь задохнуться. Любовь — это желание разделить, прожить каждый миг жизни вместе с любимым человеком, дышать с ним одним дыханием, слиться в единое целое, как частицы мозаики, которые дополняют друг друга, но не взаимозаменяют.
Прости, что я немного сумбурно пишу и никак не перейду к главному. Сейчас. В общем, я стала постоянно думать о Лазаре, я не могла ничего делать, я думала о нем на работе и дома. А после разговоров с ним появлялась легкость и радость. Ты был прав, он очень непростой человек. Ты это верно тогда почувствовал, но ты даже не представляешь себе, насколько он непростой! Он мне постепенно открывается, и я поражаюсь его жизни и тому, насколько Бог промышлял о его судьбе.
Я стала мечтать о том, чтобы всегда быть с ним. Я ему помогала чем могла и в конце концов предложила (хотя очень смущалась) переехать пожить ко мне на квартиру, в отдельную комнату. И тут он окончательно раскрыл свою тайну. Ты не поверишь! Оказывается, он — инок! Из-за разных перипетий он сейчас временно здесь, но, конечно, должен быть в монастыре... Наступил очень драматичный момент наших отношений. Я была в шоке. У меня не укладывалось в голове, почему нужно было встретить при таких странных обстоятельствах «своего человека», полюбить его, чтобы потом узнать, что ничего невозможно, что у нас нет будущего, потому что он монах. Сам Лазарь тоже страшно страдает. Во-первых, я представляю, чего ему стоило признаться мне, что он инок, ведь наши отношения прекрасно складывались, а открывая эту последнюю правду, он понимал, что фактически все перечеркивает.
Мне не хотелось верить, что наша взаимная тяга — это плотская похоть. Мне желалось видеть в наших отношениях тяготение душ, полет птиц. Он как-то процитировал из святого Иоанна Лествичника, что «плоть ищет плоть». Мне это показалось очень обидным, потому что верилось, что в нашем случае «дух ищет дух». Потом он, правда, сказал, что его отношение ко мне другое, не плотское...
