Полицейская машина остановилась в десяти метрах от Лазаря. Сирена смолкла, но сигнальная «иллюминация» продолжала мигать. Из машины выскочил уже знакомый полицейский, которого била нервная дрожь. Он выставил вперед пистолет и, сделав над собой усилие, медленно направился к Лазарю.
– Эй, не двигаться! Оставаться на месте! Ты арестован! Приготовить документы! – кричал он что есть мочи.
– Чего кричать-то? – тихо сказал Лазарь по-русски, а потом крикнул в ответ по-английски: – Хорошо, хорошо! Пожалуйста, не волнуйтесь. Мои документы в порядке. Вот они! Посмотрите.
Полицейский, не опуская оружия, подошел к Лазарю и протянул свободную руку за документами. Лазарь молниеносно и цепко схватил полицейского за обе руки и рванул с такой силой, что страж порядка кульбитом перелетел через перила моста. В полете, он выстрелил в никуда. Раздался громкий всплеск воды. Лазарь, не вылезая из седла, подался к бордюру и посмотрел вниз. «Живой», – обрадовался он, увидев вынырнувшего из воды полицейского.
Стоявшие на мосту рабочие со страхом смотрели в сторону мотоциклиста. Грузовик освободил проезд и прижался к обочине. Выписав причудливую петлю, мотоцикл Лазаря обогнул ремонтный скарб и подъехавшие машины и устремился к линии горизонта. Как только Лазарь пропал из поля зрения оставшихся на мосту людей, он спешно свернул на скошенный луг. Вскоре он скрылся в ближайших перелесках. «Вот американцы молодцы! Поля у них без ям и камней, а рощи, как ухоженный парк. Езжай себе спокойно, как по городской площади!» – торжествовал инок, понимая, что ушел-таки от погони.
Перед тем как опять выехать на дорогу, Лазарь разобрался с картой и наметил маршрут в сторону Олбани по сельским дорогам. Понятно было, что и такой план крайне опасен: и на сельской дороге можно нарваться на полицию. Однако Лазарь решил рискнуть – попробовать добраться до большого города, а там затеряться и сменить мотоцикл на машину либо пересесть на поезд или автобус. Ему везло – дороги в провинции были пустынны. Все же если вдалеке он замечал машину, то сворачивал с дороги и отсиживался. Один раз пролетал вертолет – скорее всего, искали беглеца, но Лазарь, заслышав шум, успел укрыться в развалинах старой фермы.
К вечеру инок добрался до предместий Олбани. Ему приглянулся заброшенный яблоневый сад. Здесь он решил скоротать ночь, а утром отправиться в город без мотоцикла.
Вокруг расстилалась провинциальная Америка с ее идиллическими картинами. Над кукурузными и клеверными полями порхали птицы. Вдали по хребту холма лениво двигалось стадо коров. Где-то работала сенокосилка. Царил покой, как будто не было ни разведзадания, ни полиции, ни погони…
Золотистое солнце садилось. Прошли сутки пребывания Лазаря в Америке. «Если так пойдет, то солнце скоро может закатиться для меня навсегда», – думал Лазарь, перетаскивая мотоцикл через повалившуюся ограду сада.
Сокол не вышел на связь…
Смелым секретное средство,
способ остаться в живых – бегство.
В саду было тихо и как-то по-домашнему уютно. Веяло кисло-сладким яблоневым ароматом. Шершавые стволы старых яблонь застыли в причудливых изгибах. Деревья напоминали забытые буквы древней рукописи, которую уже никому не суждено прочитать. Листья еще сохраняли свою зелень, но местами уже пожухли. Под ногами расстилался ковер бурой прошлогодней листвы, сквозь которую прорывались лопухи и репейники.
Яблок на ветвях было немного; сказывался возраст деревьев. Но все же зеленые и желтые плоды то там, то здесь заманчиво проглядывали сквозь кроны. Яблоки лежали и на земле. Лазарь, ничего не евший целый день, с жадностью накинулся на эту снедь. Плоды оказались кисловатыми и не сочными, но в пищу годились. «По-русски, яблоки до Преображения есть нельзя, – думал Лазарь. – Но здесь не Россия. Вон в Греции яблоки всегда можно, а до Преображения нельзя виноград. Тем более Преображение совсем скоро, – успокоил он себя. – А другой пищи все равно не достать».
Наевшись, Лазарь продолжил осмотр этого большого, давно брошенного людьми, сада. Вскоре он наткнулся на основание рухнувшего дома – то ли сгоревшего, то ли упавшего от времени. Сейчас дом представлял собой бесформенные горбы земли, поросшие высокой травой и кустами. И только сохранившиеся крыльцо и фундамент свидетельствовали о том, что здесь жили. Обнаружив провал в земле, на том месте, где некогда, видимо, располагался погреб, Лазарь подкатил мотоцикл и, забрав в рюкзак все необходимое, столкнул «Харлей» в яму. «Не долго ты мне служил, друг», – с сожалением попрощался с мотоциклом Лазарь, закидывая его сверху прошлогодними листьями.
Похоронив мотоцикл, Лазарь принялся за устройство места для ночлега. Сперва он наломал тонких веток, уложил их в два слоя, сделав, таким образом, настил. Затем выложил настил травой, листьями и лопухами. Получилось приемлемо, хотя и жестко. Утомленный переживаниями дня, Лазарь лег и быстро заснул.
