Ему никто не ответил, лишь Громов понимающе посмотрел на Сергея и отвернулся, чтобы не дышать на товарища. Да, лежать и ни о чём не думать ‒ это проще всего в их ситуации. Не надо двигаться, ни есть, ни пить, а если и прикладываться к бутылочке, то лишь для того только, чтобы промочить горло. В обычной жизни этого не замечаешь, а теперь это неудобство само собой проявляется. Не хочешь думать об этом, а мысли без спроса одолевают.
Земляков с Медведевым в разговоры почти не вступали, лежат, вздыхают, каждый со своими думами. И они у них примерно одинаковые: о жёнах, об оставленных семьях и вообще о гражданке. Вроде и на фронте не так давно, хотя с какой стороны посмотреть. Давно они, очень давно. Успели за это время наглядеться смертей и ранений, сами были легко ранены. После посещения полевого медсанбата возвращались в роту, и никто не говорил о них, как о молодых, ‒ ранения сразу поднимали их уровень отношений с товарищами. Они и между собой сдружились как-то неожиданно, сначала как земляки, а потом и по службе. В атаки ходили вместе, в зачистке отбитой деревни участвовали ‒ набирались фронтового опыта. Вот и сейчас они лежали и вспоминали свои приключения, которые походили на тяжёлый ненормированный труд, когда не знаешь, что будет с тобой не только через час, но и через минуту, а минута это может прийти в любое время суток. Сейчас тихо, а через секунду разрыв снаряда или дрона громыхнёт по блиндажу, а мало одного ‒ и второй следом, и от всего берегись, ко всему прислушивайся, ходи да оглядывайся.
Их дрёму нарушила суета в соседней группе. Два-три бойца давали советы другому, у которого и без градусника чувствовалась высокая температура. Пока думали, что делать, появился молодой закопчённый санинструктор с выделявшимся длинным и светлым носом, на счастье находившийся неподалёку. Он послушал бойца, сделал жаропонижающий укол, снотворное дал. Когда у санинструктора спросили, что у больного, то он ответил коротко и по-деловому:
‒ Пневмонии пока нет, но дыхание не очень, поэтому развитие её не исключено. Скорее всего, обыкновенная простуда. Ему пить сейчас надо много, но с водой напряжёнка. Поделитесь с ним. Если к завтрашнему дню температура не спадёт, то продолжим лечение.
Когда санинструктор уходил, Карпов спросил:
‒ Боец не заразный?
‒ Мы здесь все сейчас заразные. Так что зараза к заразе не прилипает.
‒ Спасибо, доктор. Обнадёжил.
‒ Пожалуйста, ‒ ответил тот, усмехнувшись. ‒ Есть ещё больные? Кому нужен корвалол ‒ обращайтесь. Есть также баллончики от астмы.
‒ Нам нужен! ‒ встрепенулся Медведев.
Когда ему передали баллончик-спрей, то он отдал его Карпову и укорил:
‒ А ты чего молчишь? Задыхаешься ведь!
‒ Да есть такой у меня. От него будто бы полегче стало.
‒ Сейчас полегче, а через полчаса опять приступ будет душить. Так что бери про запас и радуйся.
‒ Спасибо, Михаил! ‒ поблагодарил Виктор и даже при малом освещении стал заметен проступивший на закопчённых щеках румянец, вспыхнувший от благодарности.
Санинструктор вскоре ушёл вглубь трубы, а на его место вынырнул из темноты «Спутник». За последние сутки он заметно постарел, глубже обозначились морщины, полукругом сбегавшие от глаз к уголкам рта. На вид ему сейчас было лет шестьдесят, не меньше, но голос, хотя и хриплый, по-прежнему мужественный.
‒ Кто тут у нас болящий? ‒ спросил он.
Ему указали, да и сам боец поднял руку.
‒ Как зовут? ‒ спросил «Спутник», подойдя к бойцу и на корточки присев рядом с ним.
‒ Алексеем.
‒ Алёша, что случилось?
‒ Приболел малость. Вчера вечером слабость была, а сегодня температура, ‒ доложил боец и попытался встать.
‒ Лежи, лежи… Да, всё так. Я говорил сейчас с инструктором. Он говорит, что воспаления нет, но дыхание затруднено, но оно сейчас у всех у нас такое. Лечение назначил?
‒ Да, укол сделал, таблеток дал.
‒ Ну, тогда и печали нет. Поправишься, какие твои годы. А скоро в наступление пойдём, на волю выйдем ‒ надышимся всласть. А сейчас отдыхай, набирайся сил. Вот бутылочка воды ‒ тебе сейчас надо много пить. Из бутылки я, правда, немного отхлебнул ‒ не побрезгуй.
‒ Спасибо вам…
‒ Более нет болящих? ‒ спросил «Спутник». ‒ Вот и хорошо, что нет. В случае чего, «скорую» вызовем! ‒ пошутил он и шутка понравилась бойцам.
Когда он ушёл, Земляков, слышавший весь разговор, негромко сказал Медведеву:
‒ Всё он знает. Не просто так сказал, что скоро в наступление пойдём.
‒ Ему и положено знать и держать язык за зубами. Что это за командир, если он на каждом углу будет рассказывать о планах командования. Всё скажет и объяснит, когда время придёт. А мужик он заботливый, душевный. Воду свою отдал больному. Это кое о чём говорит. Молодец, командир!
