Я искренне заблуждался, полагая, что за полгода работы в психиатрической больнице многое знаю и ко всему привык. «Ничему не удивляйся и будь бдительным… хрю!» Иногда, теряя бдительность, я разгуливал по отделению среди, как мне казалось, «безобидных психов», о чем-то мечтая или сочиняя песенки. Как правило, беспечность наказуема!
Пятница, конец рабочей недели. Я направлялся в раздевалку для персонала. В коридоре отделения – никого, кроме Олега, высокого мужчины лет тридцати пяти, водителя-дальнобойщика. Пациент топтался у окна, провожая меня грустным взглядом человека, напичканного нейролептиками. Дальнобойщик страдал классической шизофренией – временами он слышал голоса. В целом, Олег заслужил репутацию спокойного больного, не доставляющего особых проблем. Напал Олег коварно, со спины, обхватив мою шею железной хваткой. Он был значительно выше и тяжелее, ему удалось повалить меня на пол. К счастью, борьба в партере – мой конек еще со времен занятий в секции дзюдо. Я как-то вывернулся и заломил нападавшему руку, после чего удачно провел «санкаку-дзиме» – удушение, вызывающее циркулярную гипоксию. В такой ситуации противник сдается, но я имел дело с душевнобольным! Я предположил, что «сеанс закончен», и на мгновение ослабил хватку. Это оказалось ошибкой! Олег коварно нанес мне сильный удар в голову, я поплыл, но успел придавить сонную артерию противника! Даже теряя сознание, больной продолжал отчаянно сопротивляться! На помощь подоспели санитары, дежурный врач и заведующий. Санитары ловко «упаковали» пациента в смирительную рубашку и, как раненого тюленя, потащили в «буйную» палату. Неожиданно Олег открыл глаза и начал плеваться. Его взгляд казался вполне осмысленным.
– Прекрати, Олег, ты же не верблюд… хрю! – сокрушался заведующий. – Хороший же хлопец… хрю… шо на тебя нашло?
Отряхнувшись, я обнаружил «благодарных зрителей»: поэт Коровай, потрясывая головой, произносил одно слово, как мантру: «Плохо… плохо…» «Красавцы» КГБ, живо жестикулируя, обсуждали инцидент со старшей медсестрой Марией, онанист Сергей, засунув руку в карман пижамы, вяло мастурбировал, боязливо поглядывая на Куща.
– И как такое возможно? Вроде мужик спокойный, не псих! – вслух размышлял пациент Печко по прозвищу Самоубийца. К слову, Василий Печко вполне заслуживает индивидуальный флешбэк!
Слыть самоубийцей в психиатрической больнице – «гремучий мейнстрим», но Вася Печко – не тот случай!
Звездной июньской ночью реанимационная бригада доставила Василия в дежурную больницу на улице Топольной с диагнозом «железнодорожная травма». Пациент адекватно отвечал на вопросы дежурного травматолога.
– Что с вами произошло? – спрашивал интерн-травматолог, осматривая исполинскую гематому на левом бедре Василия.
– Хотел броситься под поезд! – отвечал Печко. – Но буфером тепловоза меня отшвырнуло в канаву… Вот бок и отбил!
– А это у вас откуда? – удивленный интерн обнаружил на шее пострадавшего свежую странгуляционную борозду.
– Перед тем как броситься под поезд, я пробовал повеситься! – смущенно отвечал Василий. – Закрепил веревку на крюке для люстры… Когда повесился, крюк вырвало, я упал, ну я и пошел бросаться под поезд…
Озадаченный интерн продолжал осмотр невезучего самоубийцы. Когда Василий снял майку, медики ужаснулись! Весь живот Василия Печко зиял неглубокими колотыми ранами, как будто кто-то решил сделать дуршлаг из брюшной полости!
– А это еще что такое?!
– Перед тем как повеситься, я задумал себя заколоть! – смущенно признался Печко. – Взял кухонный нож… Колол, колол, духа не хватило, вот и решил повеситься!
Из травматологии Василия перевели в третье отделение психиатрической больницы. Больного часто демонстрировали студентам как пример настойчивого, но неудачливого самоубийцы.
Когда все улеглось, Кущь предположил, что неожиданная агрессия Олега, обычно спокойного пациента, связана с переводом его на другой препарат – так сказать, «побочный эффект». После происшествия заведующий пригласил меня в кабинет и зачем-то продемонстрировал свою энтомологическую коллекцию. Я старательно имитировал заинтересованность засушенными бабочками.
– Впредь не лови ворон, Кричевский… хрю! Наши пациенты – это тебе не буги-вуги распевать… хрю!
Кто бы сомневался… хрю!
Общеизвестен факт активного использования в Советском Союзе психиатрии для усмирения инакомыслия. Диссидентов часто «закрывали» в психбольницах на принудительное лечение.
Казалось, в третьем отделении такой категории пациентов не было…
Но весной 1981 года в отделение поступил мужчина средних лет вполне здорового вида. Пивной живот пациента явно диссонировал с довольно развитой мускулатурой рук и крепкими, как у легкоатлета, ногами. Дополняло образ мужественное лицо с пижонскими старомодными усами а-ля Пуаро. Поверх полосатых пижамных брюк пациент носил бордовую вельветовую рубаху, на ногах у Пуаро красовались паркетные лаковые туфли. Даже для психиатрической больницы это выглядело явным перебором!
Лицо «оригинала» мне показалось до боли знакомым…
