– Чарльз! – воскликнула Мария и кинулась ко мне. – Я как раз пришла к дядюшке Вилье, мне нужно было у него кое-что спросить, но его не оказалось дома. Я решила подождать, и тогда прибежала девушка. Она спросила кто здесь Мария, и сообщила мне ужасную новость: будто ты лежишь у доктора Лорнье без сознания. Я так перепугалась и сразу бросилась бежать за девушкой. Но я вижу с тобой все в порядке!
– Можно и так сказать, голова только немного покалывает.
– Но что же с тобой случилось?
– Да ничего особенного. Ты лучше расскажи, как сама сходила на прогулку.
– Ты знаешь, у меня сложилось такое впечатление об этом городе, что здесь много тайн и загадок. Даже не знаю с чего и начать.
– С начала. Ты вышла через черный ход, и что было дальше?
– Я вышла через черный ход, и мы сМишель пошли по проулку, который виден из окна моей комнаты. Ты и сам видел, что это за проулок. Кругом бегают куры, слышится ругань мамаш, еще и грязь по колено. В общем, мне поскорее хотелось выбраться оттуда, поэтому, не оглядываясь по сторонам, мы проскочили проулок и вышли на мощеную булыжником улицу.
– А ты как хотела, без грязи тоже не обойтись. Даже у нас, в Лондоне, есть такие проулки.
Мария посмотрела на меня с укором и продолжила:
– Мишель повела меня в ателье, будто бы мне нужно сшить платье. Портниха была жизнерадостной женщиной и без умолку щебетала, так, что я иногда не понимала о чем она говорит, и мне приходилось переспрашивать. Но Франсуаз, так зовут портниху, ни разу не обиделась. Наоборот, каждый раз, когда я переспрашивала, она добавляла к рассказу какую-то новую подробность. Конечно, я провела у нее все утро, но зато узнала много интересного, и знаю практически каждого в этом городе. Я думаю, Мишель не случайно повела меня сначала в ателье. От этой Франсуаз я, конечно, много узнала, но так же я и очень устала от нее. Так что после похода к ней я провела в таверне что-то около часа, где, между прочим, тоже немало узнала.
– Так что ты узнала?
– Я узнала, что дворяне практически не переносят бедняков, что, впрочем, не было для меня тайной. Дворяне обожали своего феодала Фурнье, а бедняки его ненавидели, что тоже понятно. Но вот, что интересно. Как бы бедняки ни ненавидели своих тиранов, они бы никогда не затеяли против них сговор.
– То есть, ты хочешь сказать, не убили бы Фурнье. Но откуда тебе это известно?
– Потому что, как бы не терроризировал Фурнье свой народ, они жили намного лучше, чем люди из соседних городов. Они могли отправить своих детей на хорошую службу к мсье Фурнье, где бы им хорошо жилось, да и родителям было бы легче. А теперь Фурнье убит и не известно, что будет дальше.
– Слышал я об этой службе. Да ведь он просто отбирал детей у их родителей за неуплату налогов!
– Может и так, но большинство это устраивало. Ведь с человека полностью снимались налоги.
– Но никогда не увидеть своего ребенка…
– А с чего ты взял, что те, кто отдали своих детей, никогда больше их не видели? Детей ведь не забирали в рабство. Они вольны ходить, куда им вздумается, например, навещать своих родных и близких. Но со службы, конечно, уйти нельзя. Да никто и не хочет, насколько я поняла. Тут тебе и бесплатный кров, и еда, кто ж захочет уходить?
– Что-то уж слишком радужную картину обрисовала тебе эта портниха. Я вот, например, другое слышал. Что ты скажешь на то, что Фурнье красивых девушек брал в придворные дамы, а одну из них, самую строптивую, которая не захотела ему подчиняться, казнил? И таких случаев было не мало.
– Я и не говорю, что Фурнье был хорошим человеком. Знаю на собственном опыте. Но у моих деда с бабкой и в мыслях не было убивать Фурнье. Наоборот, они мне объясняли, как хорошо было бы у него служить. Я сейчас не об этом. Мы же хотим узнать, кто убил Фурнье. Так вот, я пришла к выводу, что это кто-то из его же окружения.
– Почему ты так думаешь? Насколько я понял из разговоров, дворяне очень его любили и совсем не рады его смерти. Им перепадало много от налогов взимаемых с бедняков. И они, кстати, бедняки, последнее время были недовольны величиной налогов. У меня сложилось такое впечатление, что крестьяне подозревают дворян, а те их. Но никто в открытую об этом не говорит, все только и твердят, что это могли сделать лишь не местные. Такое ощущение, что дворяне вздохнули с облегчением, когда в убийстве обвинили каких-то заезжих. А крестьяне уверены, что это сделал кто-то из местных. Кстати, нас с тобой считают колдунами.
Мария громко рассмеялась:
– Что только о нас не думали! Помнишь, как нас тоже приняли за ведьму и колдуна в тихой маленькой английской деревушке? Все тогда думали, что мы похищаем детей и съедаем их, вроде как продлеваем молодость. Смеху было! Пока на нас не открыли настоящую охоту, прямо как здесь. Только там нам никто не помогал, но у нас хотя бы были кольца.
– Да, всякие у нас были ситуации, но такая как эта, – я покачал головой, – меня только одно радует, что скоро мы все узнаем. Именно здесь все началось, и я не упущу свой шанс.
