– Было бы у нас времени было побольше, а так приходиться только думать о том, как бы отсюда выбраться. Но сейчас не об этом. Дворяне думают одно, крестьяне – другое. Но все это не имеет значение. Я тебе сейчас говорю об окружении мсье Фурнье, то есть о тех людях, которые живут в замке.
– Но почему ты так думаешь? Ведь его убили ночью, любой мог бы это сделать.
– Любой, да не любой. Не думаю, что простые люди, даже дворяне, могли знать о его передвижениях, – я попытался возразить, но Мария не дала, – это потом уже всем становится все известно. И потом, я тебе еще не сказала самого главного. У Фурнье была жена, которая пропала накануне его смерти.
– Я знаю об этом, как и том, что убийство связано с ней.
– Так что ты мне тут голову морочишь? Крестьяне, дворяне.
– Потому что надо просчитывать все варианты. А то мы решим, что убийца может быть только в замке и зайдем в тупик. Надо учитывать все. Так что тебе рассказали о жене господина Фурнье?
– То, что она очень красивая, но никто не видел ее лица, и что вроде как она не местная. Но Франсуаз сказала мне по «секрету», что многие думают, будто жена Фурнье была местной простолюдинкой. Поэтому-то мсье Фурнье и выдумал историю о том, что его жена из далекой страны, и ей нельзя показывать лицо.
– А Франсуаз случайно не знает, кто она такая?
– К сожалению, нет, никто не знает. Ведь она не показывала своего лица. Кстати, можешь себе представить, что ты меня забрал отсюда два дня назад! Представляешь! Мне Франсуаз рассказала, будто бы у некой старой четы недавно забрали внучку. Они не сильно горевали, но она-то, Франсуаз, знала, как им было тяжело, – Мария усмехнулась.
Дверь скрипнула и в комнату, пятясь задом, вошла та же женщина, что приносила мне куриный бульон. На этот раз в руках она держала огромный поднос, уставленный всевозможными булочками и пирожными. В комнате повеяло ароматным чаем из большого чайника на подносе. И как она все это унесла?
– Прошу вас мадам, мсье, – сказала она, устанавливая поднос на столик возле моей кровати, – угощайтесь, особенно вы мсье, вам надо набираться сил, – она склонилась и ушла.
У Марии заблестели глаза, и губы начали растягиваться в улыбку.
– Смейся, сколько хочешь, – я попытался сделать оскорбленный вид, но у меня это не получилось, и, не выдержав, мы вместе рассмеялись.
– Просто непривычно видеть тебя больным, да еще чтоб и хлопотали вокруг тебя, – улыбнулась Мария. – А как это случилось?
– Кто-то знает, что мы здесь, во всяком случае, что я здесь.
– Я даже подозреваю, кто это.
– Может и Лаура, – кивнул я, – ну уж очень все странно. Мне передали записку с пожеланием увидеться в церкви. Я пришел, а там мне на ухо шепнули, мол, ничего не предпринимайте и скоро будете дома.
– А ты успел увидеть, кто это был?
– К сожалению нет. Я быстро обернулся, но сзади никого не обнаружил. Впрочем, в церкви было полно людей, так что этому человеку ничего не стоило затеряться в толпе. Еще какой-то рыжий мужик обманул меня.
– У него случайно нет такого большого носа?
– Есть и шевелюра пышная такая, а костюм весь в заплатках.
– Точно! А работает он на какого-то художника, не помню его имени, но он еще не известный, не то, что Лорнье, как сказал мне рыжий.
– Вот в этом и обман. Мне он представился помощником башмачника, и как я уже выяснил, это оказалось неправдой.
– Не может быть! Мне он представился как Повалье, а тебе, какое имя назвал?
– Тоже Повалье.
– Так может его и на самом деле зовут Повалье? Вдруг он мне правду про себя рассказал? Зачем только тебя обманул?
– Не знаю. Тут вообще странный город. Когда я зашел в таверну недалеко от лавки старьевщика, тамошний бармен сказал, чтоб я шляпу не забывал и рассмеялся.
– Действительно странно. Я тоже обедала в той таверне, после посещения Франсуаз. Бармен не произвел на меня хорошего впечатления. Какой-то весь дерганый, всех подозревает в чем-то. Мне Повалье говорил, но я и так все поняла.
– А что ты говорила на счет тайн в этом городе?
– Просто как-то все странно. Вроде портниха все мне рассказывала, но в тоже время недоговаривала и быстро переводила тему. Например, она начала рассказывать про какого-то бандита, будто он появляется так же неожиданно, как и исчезает. Только я начала о нем подробнее расспрашивать, как она тут же заговорила о моем платье. Я хотела опять начать разговор об этом бандите, но Франсуаз, не дав мне рта раскрыть, тут же начала рассказывать о башмачнике Жеральдино. Вроде, как он хорошо живет по сравнению со здешним, и опять завела на счет бедняков, так что я и думать забыла о бандите.
– Кстати. Этот башмачник Жеральдино, у которого я расспрашивал про Повалье, сказал мне, будто ты тоже интересовалась Повалье, но быстро ушла.
– Не может такого быть! Я же тебе говорю, он мне представился помощником художника. Не знаю, что там выдумал твой Жеральдино, но ни у какого башмачника я не была. Вот видишь, странный город.
– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление, – я внимательно посмотрел на Марию. – А про кого тебе еще Франсуаз рассказывала?
