— Мужчины вроде Джонатана Ланкастера, если заводят любовниц, всегда наступают на одни и те же грабли. Наивно думают, будто их телохранители держат рот на замке. Это далеко не так: ребята судачат друг с другом, с женами, подружками, а еще со старыми приятелями из частного охранного сектора Лондона. Вот так, постепенно, их сплетни доходят до людей вроде Поля.
— По-вашему, Поль связан с лондонскими охранными фирмами?
— Не исключено. Или он знаком с кем-то, кто связан. Как бы там ни было, — добавил Келлер, — подобная информация — это золотая жила для человека вроде Поля. Наверняка он установил за Мадлен слежку еще в Лондоне, взломал ее телефон и электронную почту — так узнал, что она собирается в отпуск на Корсику. И когда Мадлен прилетела на остров, Поль ждал ее в полной готовности.
— А зачем он обедал с ней? Зачем рисковал, показываясь на людях?
— Надо было заманить ее в уединенное место, где похищению никто бы не помешал.
— Поль соблазнял Мадлен?
— Он сволочь привлекательная.
— Нет, не верю, — ответил Габриель, подумав немного.
— Почему?
— На момент похищения Мадлен состояла в романтических отношениях с британским премьером. Она не запала бы на человека вроде Поля.
— Мадлен была любовницей Ланкастера, — поправил его Келлер. — А значит, романтикой в этих отношениях, считай, не пахло. Бедная девочка чувствовала себя одинокой.
Габриель снова посмотрел на фото — на Поля, не Мадлен.
— Откуда он такой вылез?
— Ясно одно: он не любитель. Только профи знал бы про дона и только профи рискнул бы обратиться к нему за помощью.
— Если он такой профи, то зачем полагаться на помощь местных дарований?
— Хотите сказать, почему он не разжился собственной лодкой и подручными?
— Вроде как да.
— Простая экономика, — ответил Келлер. — Набирать и готовить команду — дело муторное. Неизбежно возникают проблемы: если работа требует терпения, ребята хиреют. Если на кону большой куш — начинают жадничать.
— Поль решил нанять свободные копья на разовой основе, чтобы потом не делиться прибылью.
— При современном уровне конкуренции в международном бизнесе так поступают все.
— Кроме дона.
— Дон — дело иное. Мы — клан, семья. И вы правы насчет одной вещи, — добавил Келлер. — Марселю Лакруа повезло, что Поль его не убил. Решись он клянчить у дона Орсати больше денег после дела, оказался бы на дне Средиземного моря в бетонном гробу.
— Так он на дно и угодил.
— Только без гроба.
Габриель сердито взглянул на Келлера.
— Это вы изуродовали ему ухо, выдернув серьгу, — напомнил Англичанин.
— Мочка уха заживает. Пулевое отверстие в черепе — нет.
— И что же нам было делать с контрабандистом?
— Могли бы вернуть его на Корсику и передать в руки дона.
— Поверьте, Габриель, долго бы он не протянул. Орсати проблем не любит.
— Как сказал Сталин: смерть решает все проблемы.
— Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы, — закончил цитату Келлер.
— А что, если француз солгал?
— Зачем ему это?
— Как это — зачем?
— Он знал, что не покинет лодку живым. — Понизив голос, Келлер добавил: — Он лишь надеялся, что мы вознаградим его быстрой и безболезненной смертью, не станем топить.
— Еще одна ваша догадка?
— Марсельские правила, — ответил Келлер. — Здесь если что начинается с крови, кровью и завершается.
— А вдруг Рене Броссар не будет ждать в «Ле Прованс» с металлическим чемоданчиком? Что тогда?
— Он будет на месте.
Хотелось бы Габриелю разделять уверенность Келлера, однако опыт предостерегал его от этого. Габриель взглянул на часы и подсчитал в уме, сколько осталось жить Мадлен Хэрт.
— Если Броссар все же явится на встречу, его лучше не убивать, пока не приведет к дому, где держат Мадлен.
— А потом?
— Смерть решает все проблемы. Нет человека — нет проблемы.
Древний город Экс-ан-Прованс, основанный римлянами, завоеванный вестготами и украшенный королями, имеет мало общего с Марселем, своим песчаным соседом. В Марселе — наркотики, бандиты и арабский квартал, где почти не говорят на французском. В Эксе — музеи, торговые центры и один из лучших университетов в стране. Местные жители смотрят на марсельцев свысока и наведываются к ним редко, разве что воспользоваться аэропортом, да и то спешат убраться оттуда, пока не расстались с ценными вещами.
Самой оживленной улицей в Эксе считается Кур-Мирабо, длинный и широкий бульвар, окаймленный кафе, в тени параллельных рядов платанов. На севере — паутина узких улочек и крохотных площадей, известных как Кварти-Ансьен, куда заказан доступ автомобильному транспорту — кроме разве что на закрытые для пешеходов улицы пошире.
