— Ни хера себе… — протянул он, не скрывая эмоций. Комэск оглянулся. Вначале он не увидел ничего, кроме
разрастающегося огненного шара. Медленно-медленно шар превратился в череду отвесно падающих обломков, над которой свободно парило нетронутое полотнище с приветствием. Парашютов не было видно. Время ползло как улитка. В эфире воцарилась полная тишина. Пилоты и пассажиры королевской эскадрильи провожали обломки «апаша» глазами, пока те не ударились о далекую водную гладь и, слегка подпрыгнув, затонули.
Джонстон-Джонни вновь прикрыл королевский самолет с хвоста. Из дымки постепенно проступили очертания скалистого восточного побережья Острова. Затем послышался голос лейтенанта Догсона-Дога.
— Запишите в бортовой журнал, шкипер, — заявил он. — По моему мнению, у него отказал двигатель.
— Фриц на свою бомбу сел, — добавил Смит-«Не-Спит». Последовала долгая пауза. Наконец в эфир вышел Его
Величество, осмысливший инцидент.
— Мои поздравления, комэск. Бандитам указали на место, я бы сказал.
А королева Дениза, одолжив три буквы у фрейлины, звонко плюхнула на приборный щиток слово «ПОДОНОК».
— Проще пареной репы, сэр, — ответил Джонстон-Джонни, припомнив свою финальную реплику из «Битвы за Британию».
— Но я бы напомнил, что болтун — находка для шпиона, — добавил его величество.
— Болтун — находка для шпиона, сэр. Эскадрилья начала снижаться, делая круг над Вентнор-
ским аэропортом, и получила разрешение на посадку. Когда дверь самолета распахнулась и духовой оркестр грянул «Королевский марш», его величество попытался припомнить, что же такого, собственно, сказал. Почему комэск, внезапно озверев, расстрелял Сэнди Декстера над Ла-Маншем? Как ужасно всегда находиться в центре общественного внимания; самые безобидные слова понимают не так. Тем временем командир эскадрильи гадал, кто и как умудрился заменить холостые патроны боевыми.
Отряд дюжих парашютистов в раздутых кринолинах, с плетеными корзинками, которые были доверху наполнены резиновыми, надежно склеенными яйцами, слетел с безветренных небес к деревенской общинной лужайке, что расстилалась перед Букингемским дворцом.
— Господи ты Бетси! — взревел с трибуны сэр Джек. Его величество, стоявший рядом, изнывал от усталости.
День был жаркий; кроме того, на дне его души все еще не утихали угрызения совести из-за вчерашнего воздушного боя с Сэнди Декстером. Дениза, правда, головы не потеряла; молодец Дениза — лучший друг, товарищ и сестр. Но сам король втайне чуть-чуть расстроился — все-таки нехорошо сбивать журналистов — и даже спросил своего референта, нельзя ли помочь вдове Декстера анонимным пожертвованием. Референт обратился к пресс-секретарю, который доложил, что к семейным узам Декстер, судя по всему, не стремился — если честно, кое-какие его наклонности этому препятствовали, — что несколько утешило его величество.
Плюс — торжественная встреча в аэропорту; конечно, Остров — место необычное, вот только приветствие сэра Джека Питмена мало чем отличалось от приветствий некоторых президентов, чьи имена он тактично утаит… хорошо еще, Питмен не полез целоваться. Потом прокатились на вертолете. Остров с птичьего полета — ну, это было еще ничего, забавно. Этакий видеодайджест Англии: вот Биг Бен, и тут же — музей Шекспира в доме Анны Хэтуэй, а рядышком меловые скалы Дувра, стадион Уэмбли, Стоунхендж, родной старый Дворец и Шервудский лес. Робин Гуду они послали сообщение на пейджер; в ответ разбойники обстреляли вертолет из луков.
— Бессовестные канальи, — проорал Питмен, — сладу с ними нет.
Его величество засмеялся первым и, выказывая свое знаменитое королевское хладнокровие, сострил в ответ:
— Хорошо еще, вы им зениток не дали.