Я закрыл дверь клетки, предварительно убедившись, что все остальные вороны на месте, а затем быстро двинулся к южной стороне Белой башни, чтобы посмотреть, не обнаружится ли там беглянка. Никого. Я поспешно обыскал все ее обычные укрытия в надежде, что она приземлилась где-нибудь в знакомом месте. Безрезультатно. Мунин действительно улетела. Я не выполнил свой долг. Я подвел Ее Величество, Тауэр и даже воронов, которые уже начали волноваться и требовали еды и заботы. Я поспешил вернуться к своему обычному утреннему распорядку: вычистить, покормить, нарезать мясо, помыть миски с водой. И все это время я надеялся, что Мунин чудесным образом возникнет в вольере, дерзко улыбаясь, и все сразу придет в норму. Однако этому не суждено было случиться.
Я подозревал, что Мунин всегда была не прочь пошалить, но не мог себе представить, зачем бы ей понадобилось покидать Тауэр. Оглядываясь назад, я полагаю, что ее довела суета, связанная с ремонтом Белой башни, и ей захотелось от всего этого избавиться. Вероятно, ей требовался перерыв. Для нее это было слишком. Мы все испытывали похожее чувство.
Я покончил с делами, еще раз всмотрелся в небо в тщетной надежде увидеть Мунин и наконец смирился с тем, что она улетела.
Я вернулся в свою квартиру в Казематах и сообщил в Центр управления Тауэра о пропаже ворона, которая была должным образом зарегистрирована. Потом я проинформировал остальных членов Команды ворона, начальника Отдела эксплуатации Тауэра, пресс-службу и заместителя коменданта. Неужели Тауэр и впрямь обратится в прах, а королевство падет, если вороны улетят отсюда? Нет, но это определенно вызывает головную боль.
* * *
Тауэр и раньше терял птиц, по самым разным причинам. Например, в статье, опубликованной в 1896 году в газете
* * *
Стандартная процедура в случае потери ворона такова: если пропадает один ворон, мы немедленно его заменим. Если пропадут два ворона, мы немедленно их заменим. Но если когда-нибудь случится катастрофа, и мы потеряем сразу всех птиц – что ж, будем надеяться, что такого никогда не произойдет.
Очевидно, что потеря птицы – очень печальное событие для меня и моей команды. Йомены считают воронов истинными стражами Тауэра, так что можете себе представить наше горе по поводу произошедшего. К счастью, мы любим поддерживать друг друга старыми добрыми армейскими шутками и подколками, и в тот день, когда Мунин исчезла, коллеги дали по мне залп из всех стволов.
Я никак не мог выбросить ее из головы. Куда она улетела? В каком направлении могла отправиться? В порядке ли она, справляясь со всем сама? Жива ли вообще? Не напал ли на нее кто-то? Вдруг кто-нибудь догадается, что она – ворон Лондонского Тауэра, и позвонит, чтобы сообщить о ней. В конце концов, вороны бросаются в глаза – это ведь не какие-то воробьи или голуби. А еще они, как правило, создают адский шум. Я поймал себя на том, что постоянно жду звонка с хорошими или плохими новостями и беспомощно таращусь в небо на случай, если Мунин вдруг материализуется, паря над Тауэром.
В мои обязанности в тот день входила охрана Внутреннего двора, который все йомены патрулируют по очереди. Я завершал дежурство в Кровавой башне – эта работа включает в себя заботу о безопасности посетителей, пока они стоят в очереди. После того как очередь рассосалась, я укрылся в одной из маленьких черных будок, поставленных здесь для нас более ста лет назад на случай ненастья. С несчастным видом наблюдая за идущими мимо последними посетителями, я вдруг понял, что в тот день не только мне не хватало Мунин. Оставшиеся вороны вели себя необычно тихо. Я почувствовал, что им ее тоже не хватает.
День подходил к концу, когда моя рация с треском ожила.
– Смотритель воронов Крис Скайф. Прием. – Это был один из моих коллег, и его голос звучал весьма оживленно.
– Слушаю. Прием.
– Крис, посмотри на золотую корону с южной стороны Белой башни. Это ворон? Прием.
– Роджер, сейчас проверю. Подожди.
