Английская мята полностью

Кто знает, чем она еще занималась? Сидела в саду, а потом… Мы ведь ее почти не видели. Все выходные я проводил за домом, в огороде, а сад, он у нас по другую сторону, ближе к улице, Мария-Тереза, та вечно или на кухне, или шатается по Виорну. Встречались мы только по вечерам, за ужином. Клер приходилось звать раз по десять, не меньше, пока она наконец соблаговолит выйти к столу. Правда, последние годы, особенно последние месяцы, с весны, она вообще почти не выходила из сада, сидит себе там на лавочке целые дни напролет и ничего не делает, ровным счетом ничего. Знаю, в это трудно поверить, но так оно и было.

— А Мария-Тереза, она хорошо готовила?

— На мой вкус, она была отменной стряпухой.

— И что же, ее кухня нравилась вам больше, чем где-нибудь на стороне?

— Да, мне часто приходилось есть в ресторанах, так что было с чем сравнивать. Дома меня кормили лучше всего.

— Ваша жена, она тоже была довольна стряпней кузины?

— Думаю, да. Во всяком случае, она ни разу не выразила ни малейшего неудовольствия.

— Ни малейшего? Вы в этом уверены?

— Уверен. А почему вы об этом спрашиваете?

— Мария-Тереза Буске никогда не брала отпуска?

— Вы неправильно поняли, она ведь жила у нас в доме не в прислугах, и, приди ей охота уехать на пару недель, она была вольна делать все, что хочет.

— Однако она никогда этого не делала?

— Нет, никогда. Ведь это она была у нас настоящей хозяйкой. Дом был в полном ее распоряжении. Она решала, что подавать на стол, что починить по дому. Уехать значило для нее оставить свой дом на попечение этой неряхи Клер.

— Выходит, ваша жена Клер двадцать один год питалась стряпней Марии-Терезы Буске?

— Да. А почему вы об этом спрашиваете? Она действительно хорошо готовила, просто отлично, это была отменная кухня, разнообразная и здоровая.

— И что, неужели между двумя женщинами тоже никогда не возникало никаких ссор?

— Похоже, нет. Само собой, я не могу утверждать это наверняка, они ведь целыми днями оставались вдвоем, а иногда, как я уже говорил, и по несколько дней кряду, но, честное слово, не думаю, чтобы между ними возникали хоть какие-то размолвки.

— И все-таки припомните хорошенько.

— Пытаюсь. Да нет, пожалуй, и вправду ничего такого не было.

— А как она о ней говорила?

— Нормально. Помнится, как-то раз она позвала меня и показала на нее пальцем издалека, из дверей кухни. Ее разбирал смех. Сказала: «Глянь-ка, со спины она точь-в-точь молодой бычок». Мы посмеялись, но вполне добродушно, без всякого злого умысла. Это была чистая правда. Мне это тоже часто приходило в голову, когда я смотрел на Марию-Терезу.

Порой, когда они были помоложе, я частенько заставал их вдвоем за столом, они играли в карты. Особенно зимой. Да нет, думаю, они отлично ладили друг с другом. Никаких ссор… Да иначе и быть не могло… Ведь для моей жены все всегда было лучше не придумаешь. Если бы между ними случились хоть какие-то разногласия, пусть даже давным-давно, сами понимаете, это было бы первое, что я сообщил бы на следствии.

— Но, согласитесь, такие отношения между людьми, живущими в одном доме, случаются довольно редко.

— Знаю. Может, было бы даже лучше, если бы они все-таки время от времени ссорились, что ли…

— Вы действительно так думаете?

— Да. Но знали бы вы, как трудно повздорить с Клер, вызвать ее на ссору, изобразить, будто вы вне себя от злости… она сразу все чувствует и только смеется, вот и все.

— А как по-вашему, можно было что-нибудь сделать, чтобы предотвратить случившееся?

— Вряд ли. Да и какой смысл теперь думать об этом? Все равно уже ничего не вернешь.

— Выходит, у вас в доме царило безмятежное спокойствие?

— Между этими двумя женщинами, которые так хорошо ладили между собой, я, наверное, чувствовал себя словно в тихой колыбели. Повсюду, кроме собственного дома, я дурно спал, мне казалось, будто там слишком много говорят, что там грязно. Казалось, в доме не было ни одной живой души. И в то же время все было в порядке — прибрано, еда на столе. Я привык к ним двоим. У меня такое ощущение, будто я только что пробудился от какого-то долгого-долгого сна.

— Вы вот тут сказали, что Мария-Тереза присматривала за Клер, и добавили: деликатно, по-хорошему.