«Некогда Бокль в своей «Истории цивилизации Англии» утверждал, что человечество не сделало никаких успехов в деле нравственности. Многие панегиристы «доброго старого времени» идут еще дальше, говоря, что люди этого fin de siècle совершенно безнравственное, извращенное поколение, которое гоняется только за наслаждением и наживой. Нет надобности расследовать, существовал ли когда-нибудь золотой век с совершенно невинными и добродетельными людьми, а также и то, действительно ли век Платона или какой-нибудь другой из прошлых веков был честнее и нравственнее, чем наше время…»
Некогда Бокль в своей «Истории цивилизации Англии» утверждал, что человечество не сделало никаких успехов в деле нравственности. Многие панегиристы «доброго старого времени» идут еще дальше, говоря, что люди этого fin de siècle совершенно безнравственное, извращенное поколение, которое гоняется только за наслаждением и наживой. Нет надобности расследовать, существовал ли когда-нибудь золотой век с совершенно невинными и добродетельными людьми, а также и то, действительно ли век Платона или какой-нибудь другой из прошлых веков был честнее и нравственнее, чем наше время. Но, кажется, люди второй половины XIX века все-таки лучше своей репутации. По крайней мере, они честнее, сострадательнее и приличнее, чем их предшественники два, три и четыре века назад. Взять хоть Панамское дело, это новейшее акционерное мошенничество. Разве оно сколько-нибудь хуже, чем ажиотаж времен По. Допустим даже, что люди теперь не лучше своих предков, но они все-таки более приличны и менее циничны, стыдливее, чем эти предки. Теперь история Панамского мздоимства вызывает общее негодование не только во Франции, но и во всей Европе. А вот кстати Макс Линдау извлек из архивной пыли нечто подобное, случившееся 200 лет назад в Англии, и в такому же лихоимству относились тогдашние люди вовсе не так, как теперь.
Там, правда, дело шло о суммах менее крупных, чем в Панамской истории, но ведь тогда и деньги имели гораздо большую цену. Прежде всего любопытное совпадение: тогда также, как и теперь, затеяно было внеевропейское предприятие. Ост-Индская компания искони держалась того принципа, что маленькие подарки доставляют дружбу влиятельных людей. Первоначально действительно маленькие суммы (не более 1.200 фунтов стерлингов) расходовались на приобретение полезной дружбы. Курсы на взятки поднялись только с того времени, когда главным директором компании сделался сэр Чайльд, выскочка, смелыми спекуляциями приобретший большое состояние. В 1683 г. он выдал замуж свою дочь за герцога Бофор с приданым 50.000 фунт. стерл. Этот Чайльд стал бесконтрольно распоряжаться капиталом компании, и кто только какое-либо влияние имел при дворе – министры, метрессы и фавориты – те задаривались щедро. Одни получили индейские шали, другие – шелковые материи, третьи – прямо кошельки с золотыми и бриллианты. И это принесло компании хорошие плоды, ибо король Иаков расширил в 1687 г. её привилегии. Напротив, после революции 1689 г, Чайльд попал в неприятное положение и подвергся нападкам со всех сторон. Составилась новая компания, сильно конкурировавшая со старой, хотя она и не имела никаких привилегий. Проект слияния обеих компаний, которым интересовался английский парламент, наткнулся на противодействие Чайльда, и палата общин в феврале 1691 г. ходатайствовала перед королем Вильгельмом III о закрытии прежней компании и об основании новой на особых условиях, какие предлагались парламентом. Король обещал обдумать это дело и своевременно сообщить парламенту о своем решении.
Прежняя компания стала опасаться, как бы король не закрыл её. Тем временем новая компания старалась упрочить за собой почву. И началась между ними решительная борьба. Новая компания прибегла в помощи печатного станка, старая пустила в ход аргументацию звонкой монеты. Вместо уже несколько скомпрометированного Чайльда, директором старой компании сделался его родственник, также богач, сэр Томас Кук, член палаты общин. И в его распоряжении фонды компании находились бесконтрольно. Тут начались подкупы в колоссальных размерах, и в короткое время было истрачено до ста тысяч фунтов стерлингов, т. е. до миллиона рублей по нашим деньгам. Неизвестно, сколько из этой суммы пошло на взятки и сколько пристало к рукам посредников. В результате явилось то, что король в 1693 г. продлил монополию компании еще на 21 год и разрешил удвоить акционерный капитал. Это настолько не согласовалось с желаниями парламента, что последний вознегодовал на то, что король в данном случае поступил произвольно. Однако, по жалобе новой компании, государственный совет под председательством герцога Лидсского высказался в пользу исключительных прав старой компании, которая начала совершенно бесцеремонно пользоваться своей монополией.
Тогда палата общин объявила, что каждый англичанин может свободно торговать в Индии, пока это не будет запрещено парламентским актом. Но такое решение парламента не изменило дела, ибо Ост-Индия в то время, когда не было ни Суэцкого канала, ни пароходства, ни телеграфов, оставалась особым, изолированным миром, и главный директор Кук писал своим подчиненным, что им нечего обращать внимания на болтовню членов парламента, которые ничего не смыслят в этом деле.
