А в первый раз этот практический экзамен по вождению я завалила, и он ужасно и как-то очень по-мальчишески расстроился. В принципе экзамен похож на московский: тебя могут попросить припарковаться между стоящими машинами, или сделать на дороге разворот в три приема, или въехать на заднем ходу в перпендикулярно ответвляющуюся от главной дорогу, чтобы изменить направление. Ну и поездить по всяким хитрым дорожкам с подковырками, а заодно и порулить на моторвее (это тут так называют большие шоссе). Завалила же экзамен я так: в первые пять минут сделала несколько небольших ошибок и решила, что провалилась (кстати, даже если это произошло, все равно приходится откатать все 45 минут). Поэтому я сразу же расстроилась, расслабилась, принялась болтать с экзаменатором и совершенно не соблюдать все эти английские нюансы, а рулить, как мы это делаем в Москве. В конце мне выдали бумажку с результатом — отрицательным. Я внимательно ее изучила, и оказалось, что поначалу там были отмечены всякие мелочи, особо ни на что не влияющие, а главную ошибку я сделала в последние две минуты! Во второй раз пришлось быть умнее и просто не обращать внимания на свои мелкие промахи; поэтому и экзамен удалось сдать без проблем.
Вскоре я радостно получила мои первые английские права. Состоят они, как выяснилось, из двух частей: пластиковой карточки с фотографией и бумаги форматом А4. Я собралась было положить права в кошелек, а бумагу эту засунуть куда подальше, и тут Джеймс вдруг переполошился: «Ты знаешь, что эта бумага очень важна? Смотри не потеряй ее!» Я растерялась: «Правда, что ли? А зачем она?» Джеймс задумался, а потом и говорит: «Ну, это же часть твоих водительских прав. Например, если живешь тут, в Англии, и соберешься взять машину напрокат, без этой бумаги тебе ее могут и не дать». Мне приходит в голову очередной вопрос: «А когда нужно будет эти права менять?» Джеймс воззрился на меня и спрашивает с тихой оторопью: «А зачем тебе их менять? Ты ведь их только-только получила!» — «Ну как же! — раздраженно восклицаю я. — Срок годности у них должен же через какое-то время истечь!» — «Какой такой срок годности?! — обескураженно вопрошает мой муж. — Это же не молоко!» Я хватаю свои права, внимательно их изучаю, а потом победоносно тычу ему в нос: «Видишь? Вот и срок их годности! Девять с половиной лет!» Джеймс тогда, страдальчески морщась, говорит: «Да, я что-то подзабыл про это. Помню, что за всякие там нарушения начисляют баллы и за определенное их количество права отбирают, и тогда надо опять сдавать все эти экзамены и получать их заново». Я посматриваю на него с любопытством и подозрением — что-то он мне про свои приключения с баллами ничего не рассказывал! А он, как ни в чем не бывало, добавляет: «А за особо грубые нарушения могут и посадить в тюрьму…»
Недавно наша приятельница в очередной раз превысила разрешенную скорость, и камера ее за этим застукала. Случилось это с ней уже в третий раз за последнее время, и при следующем нарушении ее баллы бы сильно зашкалили и она потеряла бы права — со всеми вытекающими из этого неприятностями. И тут неожиданно местное управление дорожного движения предложило ей альтернативу: хочешь — получай очередной балл, а хочешь — не получай, но иди и слушай двухчасовую лекцию про опасность превышения скорости и про то, сколько народу гибнет от этого в Англии на дорогах. Она выбрала второе и была очень довольна: лекция, помимо всего прочего, оказалась весьма интересной.
Мы с Джеймсом решили продать старенькую машину, на которой я училась рулить по-английски. Поразмышляли, продавать ее через аукцион или по объявлению. Аукцион выглядит так: стоянка подержанных авто со стартовыми ценами, и раз или два в неделю дилер проводит их продажу и зарабатывает на ней комиссию. Если машина кому-то приглянулась и никто больше на нее не претендовал, можно купить ее совсем дешево. Мы, подумав, от этого варианта отказались, потому что дилер предложил за нашу симпатичную машинку совсем уж бросовую начальную цену.
