Эндрю Ланг приводит историю опытного рассудительного дипломата, записанную с его собственных слов: «Этот джентльмен встретил во дворе одного монастыря в Кембридже старого знакомого, известного лондонского священника, и только собирался протянуть ему руку, как тот растворился в воздухе. Ни с кем из них не случилось ничего особенного, и в тот момент дипломат не думал о священнике».
Такие видения, нередкие и подтвержденные, можно назвать призраками живых людей. Существуют сообщения о мгновенно исчезающих видениях, от которых исходят враждебность и злость. Видевшие их встречают живого человека месяцы, а то и годы спустя.
Есть много сообщений о призраках, занятых теми же делами, что при жизни. Можно видеть, как старик идет по комнате и садится в любимое кресло. Ночной сторож обходит склад, его шаги отчетливо слышны. Кто-то идет по улице, которую часто посещал.
Бывают внезапные посещения, без прошлого и будущего. 15 декабря 1891 года миссис М. сообщила Эндрю Лангу: «Однажды ночью, около одиннадцати часов, когда я зашла к себе в спальню, мне показалось, что я слышу плач человека, испытывающего жестокие душевные страдания. Я очень внимательно прислушалась, кто-то безутешно рыдал. Сделав свет газового рожка в спальне ярче, я подошла к окну на лестничной площадке и, отдернув штору, увидела на траве красивую молодую девушку; она стояла на коленях перед военным в генеральской форме и всхлипывала, сложив руки на груди и умоляя о прощении. Но он лишь отмахнулся от нее.
Испытав сочувствие к девушке, я бросилась вниз по лестнице к двери, выходящей на газон, и предложила ей зайти в дом и рассказать мне о своем несчастье. И вдруг фигуры стали постепенно таять, пока не растворились в воздухе. Нисколько не испугавшись, я вернулась к себе в спальню, взяла лист бумага и записала то, что видела».
Подобные сообщения часто не принимают во внимание, считая их галлюцинациями или снами, столь яркими, что их путают с реальностью. Однако случай с мисс М. можно истолковать в другом смысле. Возможно, некое событие было наполнено столь сильными переживаниями, что там, где оно произошло, его следы еще не стерлись. По меньшей мере так можно объяснить появление вездесущих призраков рядом с виселицами или деревьями, на которых они были повешены, – если только предполагаемые привидения не были помещены туда суеверными людьми.
«Во второй половине осени 1878 года между половиной четвертого и четырьмя утра я не спеша возвращался домой от больного друга. За мной медленно шла женщина средних лет, похожая на сестру милосердия. Мы пересекли Тависток-сквер и оказались на Тависток-плейс.
Улицы и площади были пустынны, я чувствовал себя великолепно и не испытывал ни тревоги, ни усталости. Внезапно передо мной возник человек, который размашистым шагом шел мне навстречу по Тависток-плейс. Он подошел прямо к моей двери (Тависток-плейс № 5), и я хорошо разглядел его. Он был молод, смертельно бледен, в вечернем костюме явно иностранного покроя. Высокий и стройный, он бесшумно двигался вперед широким размеренным шагом. Костюм этого странного человека дополняли высокая белая шляпа с густым черным крепом и монокль. Лунный свет падал на мертвенно-бледное лицо, которое показалось мне знакомым, принадлежавшим то ли другу, то ли родственнику. Кроме меня и этого человека на улице была только сестра милосердия, о которой я говорил.
Внезапно она застыла на месте, словно ее околдовали, потом, кинувшись к мужчине, пристально и с неприкрытым ужасом заглянула ему в лицо, теперь обращенное к небесам. В течение нескольких секунд она всматривалась в него, а затем с неожиданной для ее комплекции и возраста скоростью бросилась прочь с пронзительными криками. Я никогда не видел эту женщину ни до, ни после и ничего о ней не слышал, но только по ее реакции мне удалось объяснить этот феномен – назовем его подчинением душевных сил физическому рефлекторному действию, – иначе появление странного человека можно было бы счесть обманом зрения.
