Его щека прижалась к ее щеке, и дыхание замерло у Марианны в груди. Такая близость вдруг показалась ей опасной. Каждый ее нерв звенел от напряжения.
Сегодня она надела туфли на высоких каблуках, и поэтому была почти одного роста с Петром. Она остро чувствовала его твердые плечи, его грудь, его живот. Отчетливо слышала стук его сердца. Размеренный, чуть более быстрый, чем обычно.
Его щека была холодной, гладкой, а от смолистого запаха его одеколона у Марианны в голове наступило легкое помутнение.
Они синхронно сделали первый шаг. Пышная юбка обвилась вокруг ног партнера, их бедра соприкоснулись.
– Итак, базовый шаг… – учил Лёня. – …. с ноги на ногу… переступаем… покачивание, пружинка… легче, легче! Раз-два-три-четыре… Волна, волна всем телом!
Петр легко выполнял все, что ему говорили. Он сразу понял суть. Сначала Марианна пыталась подсказать, перехватить инициативу, но вскоре поняла: не нужно. Видимо, прошлые уроки танцев Петр проходил педантично, и навыки быстро вернулись – при врожденной музыкальности такое бывает!
Конечно, он танцевал, как любитель-новичок и допускал ошибки. Но он был спокоен, сосредоточен, не зажимался.
Он словно читал мысли партнерши и предугадывал каждое ее движение. Вел мягко, но властно и уверенно, и это опьяняло Марианну.
Зазвучала музыка, медленная, с сильными басовыми битами, тревожными, как удары влюбленного сердца или рокот африканского барабана. От ритма которого становилось горячо в груди, а бедра наливались истомой.
И это случилось почти сразу. Марианна услышала музыку иначе. Она стала ее частью, как кровь в ее жилах. Мир словно открыл новое измерение, наполнился новыми смыслами.
Марианна всем телом ощущала движения партнера. Напряжение каждой его мышцы. И жар его кожи, и тяжесть его руки, и его упругую энергию, которая заряжала и волновала ее до головокружения. Каждый шаг, толчок и поворот несли обещание.
Скоро она забыла, что танцует. Но видимо, делала это хорошо, потому что слышала словно издалека, как Лёня ставит их пару в пример остальным.
Когда все закончилось, она была мокрая как мышь и тяжело дышала. Она будто прожила целую жизнь, где было место и страсти, и нежности, и экстазу.
Петр тоже выглядел несколько взъерошенным. Его скулы непривычно порозовели, а дыхание определенно сбилось.
В голове у Марианны проносились мысли, за которые ей становилось стыдно. «Если мы испытали такое в танце, то что же будет, если мы окажемся в постели, – потрясенно думала она. – Неужели это будет то, о чем пишут в книгах? Ураган, буря, пылающий костер?» Она подняла глаза на Петра и поняла, что он думает о том же, и ее сердце бешено заколотилось.
– Браво, браво! – захлопал в ладоши дон Леонсио. – Все молодцы!
– Я готов повторить тысячу раз, – медленно сказал Петр, легко касаясь пальцами ее локтя. – Вы отличная учительница, Марианна Георгиевна. Ты блестяще преподаешь и английский язык, и язык тела. Но пожалуйста, обещай, что будешь танцевать этот танец только со мной. Иначе я сойду с ума от ревности.
– Обещаю, – сказала Марианна, вытягивая губы, чтобы сдуть локон-пружинку со лба. На лице Петра отчетливо нарисовалось такое вожделение, что у нее подкосились ноги.
Они вернулись за свой столик.
– Все остыло, – обыденно заметил Петр, нехотя трогая кусок семги вилкой. – Заказать тебе другое блюдо?
– Не надо, – Марианна блаженным взглядом посмотрела на свою тарелку. Она не смогла бы сейчас проглотить ни кусочка. Мыслями она была все еще там, в откровенном и интимном танце, в ушах звучали тягучие ритмы.
– Нам пора ехать за Дашей.
– Да, – ответила она односложно. На длинные предложения не было сил.
– Хотя сейчас я бы с удовольствием взял тебя в охапку, посадил в машину и увез куда-нибудь далеко. В какой-нибудь отель, где бы мы сняли номер и не выходили из него сутки, двое или неделю, – вдруг сказал Петр низким голосом.
– О, я как раз знаю один, – с трудом улыбнулась Марианна. – «Волшебные часы». У них бесплатный бар и джакузи в номере.
– А, ну да. Твое временное пристанище, когда ты была бездомной целые сутки.
Марианна засмеялась. Сердце билось ровно и сильно от предчувствия близкого счастья.
– Но все же нам пора за Дашей.
На улице они молчали. Наваждение понемногу рассеивалось, и когда они вернулись в языковой центр, уже могли вести себя как обычно.
Появилась Даша тут же начала болтать. Сегодня они репетировали, учитель принес гримерные краски, и потом ученики разрисовывали друг друга и веселились до упаду. На лице у Даши виднелись плохо смытые разводы, в глазах плескалось веселье.
Когда они шли к машине Петр, забывшись, положил руку Марианне на талию, и острые Дашины глаза немедленно это заметили. Она задорно хихикнула, но потом помрачнела и насупилась. Это встревожило Марианну. Даша молчала, но выражение ее лица Марианне не понравилось.
