– Конечно-конечно! – мелко закивала Олечка, перекинула косу через плечо и ушла, потащив за собой пылесос за шланг, как свинью на поводке.
Марианна задрала голову. Какие невероятно высокие потолки! Из-за них сразу становится понятно, что дом старый. Сами комнаты вроде небольшие, но просторные именно из-за потолков. И эта лепнина, и эти люстры!
Интересно, что за люди жили здесь давным-давно? Был ли на самом деле тот граф или купец, и его немолодая ревнивая супруга? И какие тайны хранит этот особняк?
… хотя какие в нем могли остаться тайны после переделок и ремонта, который провел Аракчеев!
– Даша, а кто так красиво оформил гостиную и все эти… усадебные интерьеры? Это осталось от музея?
– Нет, дизайн разработала мама. Папа попросил ее сделать, чтобы все было как сто лет назад, и заплатил ей. Мама тогда была на мели – заказов у нее не было, и он ей решил помочь. Просто так он ей денег не дает, только на меня.
Марианна сразу поняла, почему дом походил на музей. Женщина, которая им занималась, знала, что жить в нем не будет. Но очень старалась, чтобы вышло «как заказчик велел». Вот и получилось… работа сделана «на пять», но без души.
– Понятно. Значит, вы уже тогда … отдельно от папы жили?
– Да, отдельно. Вам, наверное, интересно, когда они развелись? Мне пять лет было. Давно уже. Мама еще один раз замуж выходила ненадолго, за итальянца. А папа больше не женился, хотя у него жила как-то… не помню, как ее звали. Светлана, что ли? Она куда-то потом делась. А сейчас Илона приезжает иногда в гости, но ее уже давно не видно.
– Let’s go upstairs*, – торопливо сказала Марианна, потому что ей стало неловко. И жутко захотелось узнать больше о личной жизни Петра Аркадьевича. Илона, значит, и Светлана… Ну да, наверняка у него от поклонниц отбоя нет. Мужчина богатый, видный... (ух, эти жилистые руки и грудь, усеянная каплями воды!)
Марианну внезапно опять прошиб жар, и она раздраженно помотала головой, отгоняя непрошеный образ.
– Там вы уже были, там переход во флигель, где моя комната, – махнула Даша рукой, когда они оказались на втором этаже. – Тут жилые комнаты. Вот там папина спальня. Там – гостевая спальня, и еще одна дальше.
– А там что? – Марианна прошла по короткому, темному коридорчику и уперлась в очень простую деревянную дверь.
– Личный папин кабинет. Он никого туда не пускает, – сказала Даша загадочным тоном. – Там его убежище и зона комфорта.
Марианна посмотрела на нее с изумлением. Лицо у Даши было очень серьезное. Шутит?
– И что же в этом убежище?
– Папина тайна, – Даша лукаво улыбнулась, поддразнивая учительницу, но тут же пояснила: – Наверное, что-то скучное. У взрослых все тайны скучные. По-моему, документы разные… я не спрашивала, – Даша пожала плечами, а потом пошла прочь, к лестнице.
Марианна замешкалась, огляделась, и украдкой провела пальцами по латунной ручке.
Документы? Вряд ли. Документы у него были в шкафу в большом кабинете – она заметила. Важные он, скорее всего, хранит у своего юриста или в компьютере.
А это что за комната Синей Бороды? Может, Петр Аркадьевич держит там мумии своих пассий, всяких Светлан и Илон?
Или у него там сейф, в котором лежат фамильные драгоценности, пистолет Макарова и пачки долларов, перетянутые аптекарскими резинками?
А может… хм… в его зоне комфорта стоит кровать с ремнями, а на стенах развешаны плетки-семихвостки и наручники?
По совету подруги Марианна когда-то прочитала весьма познавательную книжку про одного миллионера с такими вот... специфичными вкусами и особой комнатой.
Ну, елки-зеленые, книжка, конечно, была прикольная, но как-то не очень приятно работать в доме, где есть… вот такое!
___
В глубине дома ожили настенные часы и издали мелодичный звон.
– Ой! – вдруг перепугалась Даша. Она бесцеремонно схватила Марианнино запястье, вывернула и глянула на циферблат наручных часиков.
– Те, что в гостиной на десять минут отстают, – пояснила она. – У меня вот-вот математика начнется, училка уже пришла и сидит, наверное! Папа тоже обещал на уроке быть, – продолжила она с досадой. – Блин, такое хорошее утро было!
