Долго ждать не пришлось. Через пять минут в коридоре послышался топот, девочка ворвалась в столовую, плюхнулась на место и принялась быстро накладывать в тарелку всего и помногу.
Отец перестал жевать и глянул на нее с неудовольствием. Даша насупилась и приступила к еде. Ложку она несла ко рту осторожно, как сапер, и ела медленно-медленно, стараясь не издать ни звука. Марианна одобрительно кивнула и с облегчением взяла ложку.
– Сегодня зонтика не будет? – спросила Даша и выразительно скосила глаза на деревянную ручку, которая возвышалась над краем стола. Когда добросовестная Олечка сервировала обед, она принесла зонт и поставила его рядом со стулом Марианны, если той вдруг опять вздумается использовать нетрадиционные методы воспитания.
– Думаю, обойдемся, – улыбнулась Марианна.
– Какой зонтик? – насторожился Аракчеев. – Опять тот самый зонтик? Вы меня озадачиваете, Марианна Георгиевна. Зачем он вам за обедом?
– Это игра такая, – торопливо ответила Даша. Ей тут же пришлось пожалеть, что она обратила на себя внимание.
– Почему не ешь морковную запеканку? Она приготовлена специально для тебя. Не трогай оладьи. Сначала запеканка.
– Пап, она ужасная. Я совсем, никак не могу ее есть. Меня тошнит от моркови, честно!
–Терпи и привыкнешь, – отрезал Аракчеев. – Ты уже не ребенок, чтобы привередничать за столом.
Марианна непроизвольно закатила глаза. Раньше она думала, что детям в семьях богатых людей позволено многое. Они лопают разные деликатесы – что душа пожелает! Пирожные, мороженое, икра, ананасы – ешь, не хочу! Слуги их одевают, умывают и убирают за ними бардак. Родители исполняют все их капризы, покупают им что угодно.
В доме Аракчеева все оказалось совсем не так. Наверное, он какой-то неправильный миллионер. И при этом совершенно невыносимый родитель.
Дальше стало хуже. Петр Аркадьевич принялся расспрашивать Дашу о ее успехах по разным предметам и сравнивал ответы с показаниями педагогов. Хмурился, неодобрительно качал головой, объяснял, что дочь делает не так. Стыдил, порицал, указывал и наставлял.
У Марианны внутри все дрожало от возбуждения и с трудом подавляемого протеста.
Ну почему он такой? Он же любит дочь. Конечно, любит! Но почему без конца критикует? Почему так боится похвалить ее? Нет, он сделал это раз или два – мимоходом, сухо. Просто отметил достижения, а затем опять принялся выговаривать за то, что она не хочет делать дополнительные упражнения и не читает ничего из внеклассного чтения.
С каждой его фразой Даша сопела все громче, все ниже склонялась над тарелкой, а ее лицо делалось замкнутым и угрюмым.
Отлично, господин Аракчеев. Просто превосходно! Еще месяц, другой, и ваш ребенок обзаведется комплексом неполноценности размером с Юпитер! Или станет завзятым невротиком.
Когда Петр Аркадьевич начал рассказывать о дочке знакомого бизнесмена, которая в двенадцать лет имеет первый разряд по гимнастике, и математические олимпиады выигрывает, и на трех языках говорит – «вот с кого тебе стоит брать пример» – Марианна не выдержала. Ее рука сама потянулась к полированной ручке.
Не давая себе времени на раздумья, она схватила зонтик и очень сильно ударила наконечником об пол – раз, второй, третий.
На столе подпрыгнули и звякнули тарелки. Встревоженная Олечка заглянула в приоткрытую дверь. Петр Аркадьевич поперхнулся на полуслове и уставился на Марианну, как на ненормальную. А вот Даша заулыбалась во весь рот.
– Это еще что такое? – поинтересовался Петр Аркадьевич ледяным тоном.
Марианна взволнованно дышала и крепко сжимала лакированную ручку вспотевшими пальцами. Она удивлялась собственному поступку. Но нотации Аракчеева словно вернули ее в детство. Заставили вспомнить чувство беспомощности, стыда... Ребенком она болезненно переживала любые выговоры. Но теперь в ее силах было прекратить эту воспитательную пытку превосходством.
Когда она работала в школе, то не давала ни родителям, ни учителям критиковать детей прилюдно. Мягко прерывала, уводила разговор в сторону… увы, не всегда успешно. Жаль, не было у нее тогда под рукой волшебного зонтика!
– С вами все в порядке, Марианна Георгиевна?
– С ней все в порядке! – ответила вместо нее Даша. – Она намекает, что ты неправильно ведешь себя за столом. Так раньше воспитывали дворян. Стучали на них палкой или звонили в колокольчик, когда они облажаются.
– Вот как? – молвил Аракчеев недоверчиво. – Странный метод. Это вы мне сейчас… стучали? И что же я, по-вашему, делал не так?
Теперь в его голосе появились уязвленные и слегка вызывающие нотки. Марианна пришла в себя и почувствовала прилив смелости.
– Простите, Петр Аркадьевич, если я вас напугала, – она растянула губы в улыбке, – но у меня свои методы. Вы сами просили, чтобы я взяла на себя… воспитательные функции. Я сочетаю их с игрой. Да-да, у нас такая игра… с зонтиком. Мне подумалось, что вы будете не прочь в ней поучаствовать. Я вспомнила одно правило из старинной книги о хороших манерах...
– Когда я ем, я глух и нем? – понятливо усмехнулся Петр Аркадьевич.
