– Был неправ, – он пожал плечами. – Да и сейчас, пожалуй, мне интересен не столько ваш профессиональный, сколько жизненный опыт. Вы близки к Даше по возрасту и хорошо ее понимаете. Как я понял, тоже жили без родителей, со строгой бабушкой. Это мне ваша болтливая подруга рассказала, – пояснил он.
– Это другое, – она мотнула головой. Моя бабушка это не вы. Она строгий человек, но другого плана. Мой опыт вам не подойдет. Как не подойдут для воспитания Даши педагогические методы вашего Людвига и методы, которыми вы дрессируете подчиненных. Но на самом деле все просто...
Марианна набрала воздуху в грудь и сказала решительно:
– Покажите дочери, что она вам интересна и важна.
– Я думал, вы скажете, что я должен любить ее, несмотря ни на что.
– Любовь понятие размытое и за один миг не появится. Любящие родители тоже могут испортить жизнь ребенку. Да и вообще: подростки родительскую любовь редко ценят. Нет, – Марианна заговорила громче. – Покажите ей, что вы всегда на ее стороне. Дайте ей понять, что какие-то вещи она делает хорошо – даже отлично! И вы ей гордитесь. По-моему, у Даши страдает чувство собственной важности. Покажите, что вам безумно интересно все, что происходит в ее жизни. Научитесь ее слушать. Но не только слушать, но и слышать. Обсуждайте с ней все-все. Не бойтесь показать, что тоже иногда ошибаетесь.
Он смотрел на нее непроницаемым взглядом, приподняв одну бровь.
– Хорошо сказано, – вымолвил он, наконец. – Как в учебнике. Сразу видно выпускницу с красным дипломом.
Марианна скисла. Зачем тогда вообще спрашивал, если теперь иронизирует?
– Займитесь каким-то делом вместе, – продолжила она сердито. – Вот, сегодня ей понравились ваши марки и истории. Ходите с ней на занятия по английскому, что ли! Будете разговаривать с ней в паре, составлять диалоги.
– Я не говорю по-английски, – высокомерно признался Аракчеев. – Только читаю. Несложные тексты довольно бегло. Я немецкий всю жизнь учил.
Марианна злорадно улыбнулась.
– Вот и прекрасно. Пусть Даша увидит, что в английском она лучше вас. То, что надо! Она вас еще и поучить может! Дети это любят. А как вы вообще без английского обходитесь, Петр Аркадьевич? – вдруг озадачилась она. – Вам же наверняка с партнерами говорить приходится. На письма их отвечать…
– У меня переводчик есть, – ответил он по-прежнему высокомерно. А потом вдруг близко придвинул к ней свою худощавую физиономию с горящими глазами и сделал выговор:
– Марианна! Прекратите называть меня Петром Аркадьевичем. Мы же договорились без отчества. А вы нарушаете договор.
– Я не нарочно.
– Тогда придется выпить на брудершафт. Да, именно так. Хватит на сегодня педагогики и психологии.
Он быстро наполнил бокалы, один сунул Марианне, другой взял сам.
– Руку сюда, – приказал Аракчеев, и они скрестили руки, и теперь сидели очень близко. Марианна растерялась от неожиданной смены темы и от его напористости. И поэтому послушно выполняла все, что он ей приказывал.
– Никогда не пили на брудершафт? Во время этой процедуры нужно смотреть партнеру в глаза. Смотрите мне в глаза, Марианна.
Он легко коснулся ее подбородка, заставляя поднять голову.
Марианна застыла, завороженная его взглядом.
– Итак, пьем. За нашу... дружбу. Думаю, мы уже вышли за рамки отношений работодатель-наемный работник, верно, Марианна? Вот так. Теперь вы скажите: Петр. Или Петя.
– Петр, – повторила она и неуверенно хихикнула. – Петя вам не подходит. Хотя мне нравится.
Он тоже улыбнулся.
– Теперь до дна.
Пить было неудобно. Марианна чувствовала предплечьем твердые мышцы на руке Петра Аркадьевича, и это ужасно ее волновало. Она изо всех сил тянула собственную руку, чтобы поднести бокал к губам, и от усилий потеряла равновесие. Аракчеев придержал ее за спину.
Она кое-как допила пряный напиток; голова сильно зашумела, и Марианна не сразу поняла, что теперь хочет от нее Петр Аркадьевич – тьфу, Петр, Петя!
– Теперь по традиции – поцелуй, – сказал он хрипло.
Аракчеев забрал из ее рук бокал. И не успела она опомниться, как он положил ладонь на ее затылок, наклонился, и его губы уверенно коснулись ее губ.
Она замерла, покорная и онемевшая. Сердце сильно ударило, и от этого удара по всему телу прокатилась жаркая волна. В следующий миг Марианна инстинктивно вскинула руку и коснулась его щеки. От него пахло пряностями, а его щека оказалась колючей и теплой. У Марианны закружилась голова.
Поцелуй Аракчеева вышел… не совсем дружеским. В нем чувствовался напор, и требование, и желание узнать вкус ее губ.
… но продлился поцелуй совсем недолго. Когда он закончился, Марианна почувствовала себя обманутой.
Петр отстранился, сел и посмотрел на нее оценивающим взглядом.
Марианна моргала, часто дышала и ругала себя во все корки. От камина веяло жаром, но у нее по спине пробежал озноб, когда Петр заговорил. Ее тело отзывалось на его хрипловатый голос самым странным образом.
– Итак, на чем мы остановились? – сказал он, как ни в чем не бывало. На его лице плясали алые отблески, и глаза горели алым, как у дракона.
