– Глаза слипаются, – пожаловалась она. – Я, наверное, баиньки. Марианна Георгиевна, как здорово, что вы теперь с нами живете! Классно день провели, правда?
– Правда, – подтвердила Марианна.
Они вышли из кабинета. Петр Аркадьевич тщательно запер его на замок. Даша пожелала отцу спокойной ночи и пошла к себе. Лицо у нее было довольное и веселое.
– Марианна Георгиевна, вы тоже устали и собираетесь спать? – обратился к ней Петр Аркадьевич и посмотрел на нее в упор. – Может, продолжим приятный вечер? Посидим в гостиной, поговорим? Я разожгу камин, как вы хотели. Что-нибудь выпьем. Если вам не нравится виски, найду для вас что-то другое, на ваш вкус.
«Да он же приглашает меня на свидание! В собственной гостиной», поняла Марианна и смутилась. И после секундной паузы ответила:
– С удовольствием, Петр Аркадьевич.
*
Они спустились в гостиную. Аракчеев тут же взялся хлопотать у камина, а Марианна переступала с ноги на ногу и не знала, куда сесть.
Она огляделась. В гостиную Аракчеевского дома она раньше заходила лишь раз. Это была самая красивая комната в доме. Полная изящных столиков, элегантных шкафчиков и золоченых рам на стенах. На весь пол – пушистый ковер. Сейчас тут стояла полутьма: люстра не горела, лишь тускло светили настенные светильники, да разгорался оранжевый огонь в камине.
Марианне было немного не по себе. За день случилось столько всего, что голова шла кругом. Пожалуй, зря она согласилась продолжить вечер наедине с Аракчеевым: неизвестно что из этого выйдет. Чутье подсказывало, что сюрпризы еще не закончились.
– Марианна, не стойте. Садитесь прямо на пол, на ковер, – приказал Аракчеев не поворачиваясь. Он опустился у камина на правое колено и ловко шуровал длинной кочергой.
– Так всегда делают в кино, – продолжил он с легкой насмешкой. – Садятся у камина и пьют горячий пунш. Я и пунш сейчас подам. Немецкие партнеры однажды научили готовить. Вы любите пунш, Марианна?
Она замялась, не зная, что ответить.
Петр Аркадьевич выпрямился – кочерга в руке – и внимательно посмотрел на нее. В его зеленых глазах плясали крошечные огоньки.
– Ничего, что я вас так, по имени, без отчества?
– Ничего…
– Садитесь, говорю. Берите подушки и бросайте к камину, – он теперь произносил слова отрывисто, как будто сердясь.
Марианна принесла подушки и осторожно опустилась на пол. Сначала она не знала, как устроиться. Вытянула длинные ноги, потом подобрала под себя.
Хорошо, что она не успела переодеться и на ней джинсы и простая футболка. Хотя сейчас бы что-то красивое… блузку с вырезом… шелковое платье, чтобы подол лег по кругу и шуршал…
Петр Аркадьевич ушел на кухню. Хлопнула дверца холодильника, звякнуло стекло. И правда взялся пунш готовить!
Марианна протянула руки к камину. Пламя плясало и заливало комнату жарким оранжевым светом. На стенах метались тени и отблески. Она почувствовала себя в кадре романтической мелодрамы.
Но не успела насладиться новой ролью, как вернулся хозяин дома. Поставил на ковер поднос с бокалами, сыром на тарелке и блестящим котелком. Котелок накрывала решеточка, где были разложены кубики сахара, коричневые от рома. Аракчеев щелкнул зажигалкой. Взметнулись синеватые языки пламени, сладко и пряно запахло карамелью и кардамоном. Марианна затаила дыхание от восторга.
Петр Аркадьевич тоже сел на ковер подле каминной решетки – живописно, как ковбой на привале, положив руку на согнутое колено.
– Это немецкий пунш Фойерцангенбоуле по упрощенному рецепту – объяснил он хрипловатым голосом. – Хоть сейчас и не Рождество, но давайте себя побалуем.
– Никогда не пробовала, – призналась Марианна. Аракчеев зачерпнул в котелке поварешкой на длинной ручке и налил в бокал рубиновый напиток.
– Пейте спокойно. Он некрепкий.
Марианна осторожно пригубила. Пунш имел восхитительный вкус леденцов, малины и Нового года. Она трепетно вздохнула и с чувством поблагодарила:
– Спасибо, Петр Аркадьевич.
– Не за что. Давайте так: когда Даши нет, вы тоже будете звать меня по имени, без отчества.
Она с сомнением качнула головой.
– Хорошо, попробую…
Марианна беззвучно шевелила губами – мысленно раз за разом произносила его короткое имя, катала его на языке, как камушек. Примерялась, приучала себя.
Петр Аркадьевич – да нет, Петр же, Петр! – задумчиво провел большим пальцем по кромке бокала, глядя ей в лицо.
Марианна спохватилась и невольно отметила, как дрогнуло ее сердечко под его пристальным взглядом.
– Неожиданный вышел вечер, – сказал Петр Аркадьевич. – Но мне он нравится. С каждой минутой все больше.
– Да. Мы все узнали друг о друге много нового.
– Вы наверняка хотите узнать еще. Когда я показывал вам свой кабинет, у вас глаза были как у любопытной кошки. Совершенно круглые и горящие. Валяйте, задавайте ваши вопросы. Теперь можно.
От его суховатой улыбки у Марианны сдавило горло, а по животу разлилось приятное тепло. Для храбрости она пригубила пунш, откашлялась и спросила:
– Что случилось с вашими родителями, Петр Аркадьевич? Кем они были? Вы рано остались сиротой?
