Конечно, даже нарушения правил англичане встречают стоически. Я лишь однажды видел возмущение на улице: большой БМВ, за рулем которого сидел бородатый и кудрявый афробританец в самом расцвете сил, встал на зебре, пропуская поперечный трафик. На беду немолодая обширная афробританка с огромной кроной черно-седых волос в мелкую кудряшку, в разноцветном (напоминающем саванну на закате) шелковом костюме, с ярко-желтым зонтиком-тростью в руке, сумкой Версаче на плече и темными очками величиной с бинокль адмирала Нельсона с золотыми дужками на носу, приняла решение перейти дорогу в этом месте. Встреча односельчан на далеком меридиане не была благодушной – БМВ был атакован зонтиком, и много нелестных слов было сказано про идиотскую манеру афробританцев «понакупать» дорогих машин и потом водить их черт-те как (“Devil you drive like hell, know not your ways!”) Впрочем, мужчина ничего не отвечал, неподвижно глядя в даль, а потом умчался куда-то по своим афробританским делам. И это было вежливо с его стороны.
Со мной случалось кое-что в таком же духе. Как-то на узкой дороге, идущей где-то в Западном Кенте из ниоткуда в никуда в зеленом туннеле из крон столетних лип и вязов, я искал место, где припарковаться чтобы воспользоваться редким в этих местах публичным проходом к красивейшему (они тут все красивейшие) озеру. Проход был Публичным с большой буквы – ограниченным деревянными стилизованными воротами с большой надписью про то, что для рыбалки надо покупать билет, а катание на байдарке бронируется заранее; дорога была Узкой с большой буквы – той самой, которая обещает двустороннее движение, но где в ширину едва умещается мой «мини-кантримен». Мест для парковки не было вовсе, то есть вдоль дороги до и после Прохода тут и там имели место небольшие уширения обочины, на которые можно было бы водрузить мой мини так, что еще один мини с трудом проехал бы по дороге, но понять это можно было только экспериментально – примериваясь, пристраиваясь, обнаруживая в зеркале недостаточность оставшегося места, чертыхаясь и выезжая на дорогу обратно.
На его беду за мной на дороге оказался красный «эвок»; каждая моя попытка припарковаться заставляла его затормозить, испытать надежду наконец меня обогнать и поехать дальше на скорости 40 миль в час[8], но получалось только убедиться, что я не влезаю на обочину (то есть он не может меня обогнать), дождаться пока я выеду обратно и поехать за мной на скорости в 10 миль, так как я продолжал искать себе пристанище. «Эвок» честно проделывал это раза четыре. На пятый раз я таки сумел встать, а «эвок» сумел со мной поравняться и в боковом стекле показались два типично английских лица – мужское подальше (за рулем) и женское поближе – типично английского возраста (около 60, но может быть и 35), с совершенно не типичным для англичан выражением ярости. Два рта что-то гневно мне сообщили, затем синхронно, как гвардейцы на параде, повернули головы вперед. «Эвок» рванул с места.
Я подозреваю, что так и выглядит на просторах Лондона и Подлондонья дорожный конфликт с тяжелыми последствиями: одна сторона, спокойно стоя или сидя, с опущенными и бездвижными руками, недовольно произносит что-то, глядя на вторую сторону. Вторая сторона неподвижно слушает с лошадиным выражением лица и, если очень не согласна, фыркает. Если есть что сказать, в следующем раунде стороны меняются местами. Говорить одновременно – харам. Жестикулировать – харам.
Увы, в Англии каждый день случаются тысячи ненастоящих неанглийских конфликтов. Мне хотелось бы сказать, что виной всему – иммигранты, что они принесли в Лондон другие, значительно менее рафинированные, манеры, но это как минимум не вся правда. Среди самих англичан, меньше в Лондоне, больше в «красном поясе» и вообще промышленных и среднего размера городах, конфликтов, драк, поножовщин и других преступлений хватает. Бытовые преступления, пьяные драки, ограбления, насилие, убийства, совершаемые в Соединенном Королевстве как потомками саксов, бриттов, англов, норманнов, скоттов, пиктов, древних римлян, так и приезжими со всего света, в общем ничем не отличаются от тех же шалостей обитателей рязанской области или Сычуани; «глубинный народ», говорящий на кокни, не более приятен, чем ботающий по фене.
