До совсем недавнего времени на этот вопрос было легко ответить. В течение почти семисот лет английское право неизменно придерживалось той точки зрения, что законнорожденным ребенком является ребенок, рожденный в законном супружестве или в течение такого срока посте расторжения этого супружества, который позволяет предполагать, что он представляет собой действительный отпрыск обеих сторон в указанном супружестве; только при этих условиях ребенок считался законнорожденным. Правда, если можно было доказать методом внешних доказательств, что ребенок, как будто бы отвечающий названным условиям, не мог в действительности быть зачат предполагаемым отцом, то его могли признать «побочным», т. е. объявить незаконнорожденным. Но, как мы видели, обоим предполагаемым родителям было прямо запрещено принимать участие в таком процессе; суд весьма непоощрительно относился ко всякой попытке доказательства, исходящей из несерьезных фактов или слухов. Только, когда предполагаемый отец оказывался extra quattuor maria или, во всяком случае, не имел общения со своей женой в течение всего возможного периода зачатия, то считалось дозволенным отвергнуть принцип: Pater est quem nuptiae demonstrant.
Но в конце концов изменение в праве, решительно отвергнутое баронами в парламенте, заседавшем в Мертоне в 1235 г., было принято парламентом в Вестминстере в 1926 г. Акт об узаконении (Legitimacy Act) указанного года расширяет наше первоначальное определение законнорожденности ребенка следующим пунктом: «или когда родители впоследствии сочетались браком во время его жизни». Иными словами, учение римской церкви о «последующем узаконении» было в конце концов признано английским правом, но, увы, таким способом, который делает определение законнорожденности очень трудным. Дело в том, что брак фактических родителей незаконнорожденного ребенка не делает его законнорожденным, если в момент его рождения один из его родителей состоял в браке с другим лицом. Кроме того, Акт 1926 г. применим только к таким случаям, когда отец узаконяемого ребенка имел во время брака, узаконяющего ребенка, свое местожительство в Англии или Уэльсе. Затем, если узаконяющий ребенка брак совершился до принятия этого Акта (состоявшегося 15 декабря 1926 г.), то узаконение считается происшедшим только в этот день. И, наконец, права наследования имущества, вытекающие из факта узаконения, ограничиваются распоряжениями, сделанными после узаконения; например, если дед узаконенного лица умер до узаконения, то узаконенный не может участвовать в наследовании имущества, отказанного по завещанию деда «детям» его сына, т. е. отца узаконенного лица, хотя если дед умер после узаконения, то узаконенный может участвовать в наследовании.
С другой стороны, один факт последующего бракосочетания предполагаемых родителей узаконяет незаконнорожденного, за исключением немногочисленных случаев, в то время как в большинстве стран узаконение происходит только, если родители того желают. Узаконения, совершенные за границей, признаются по этому Акту в Англии в некоторых, но не во всех случаях. Однако, можно все же с достаточным основанием сказать, что предписания Акта об узаконении 1926 г. делают больше чести чувствам, нежели уму его составителей.
В 1926 г. произошло еще одно изменение в исторически развивавшейся политике английского права в отношении семьи. До того «усыновление» (adoption) детей, хотя и представляло распространенное социальное явление, но не имело никакого правового содержания. Пожилые бездетные люди «усыновляли» детей, давали им образование, кормили их и одевали и, что весьма вероятно, включали их в свои завещания. Но все это делалось совершенно добровольно. Поскольку дело касается права, то лица, усыновившие ребенка, могли, при применении к ним законов о жестоком обращении с детьми или о пренебрежении ими, отказаться от своих «усыновленных» детей, вследствие чего те возвращались в свое первоначальное состояние.
