Парламентские акты назывались первоначально по местам, где они были приняты. Так у нас имеются статуты Мертона (1235 г.), Мальборо (1267 г.), Винчестера (1285 г.) и Глочестера (1278 г.). Но с тех пор, как парламент избрал своим постоянным местопребыванием Вестминстер, этот метод стал невозможен. В течение недолгого времени пользовались приемом, заимствованным у папских булл, и называли статуты по первым двум словам их текста. Так названы знаменитые акт De Donis (который ввел заповедные имения – «entails») и акт Quia Emptores (разрешивший отчуждение недвижимости). К концу тринадцатого века был введен новый способ обозначения актов, сохранявшийся в течение пяти веков. Каждый акт парламента обозначался как глава всей совокупности законов, принятых парламентом в данной сессии, а эта последняя определялась годом царствования короля, созвавшего данную сессию. Однако, нередко сессия парламента распространялась и на начало следующего года того же царствования. Поэтому приходилось упоминать два года царствования, и все обозначение принимало следующий вид:
3-й и 4-й год царствования Эдуарда VII; глава 8;
29-й и 30-й год царствования Виктории; глава 39 и т. я.
Возможно, что в пятнадцатом и шестнадцатом веках годы восшествия на престол королей и окончания их царствований лучше запоминались народом, чем календарные даты, хотя, если судить по опубликованной переписке, то можно думать, что обычно события датировались по святцам. Во всяком случае после реформы лорда Честерфильда (Chesterfield) и введения нового календаря, народ все более привыкал пользоваться календарными датами. В то же время продолжительность царствования Георга III и возрастающее количество парламентских актов делали обозначение по годам царствования все более затруднительным. Пока юристы все еще продолжали биться со средневековой формой обозначения законов, старое порочное правило, по которому все законы, принятые на какой-нибудь сессии, относились к первому ее дню, было в 1793 г. отменено. В конце концов, когда царствование королевы Виктории стало соперничать по продолжительности с царствованием ее деда, законодатели начали вносить в свои акты так называемые «короткие заглавия», т. е. краткие наименования их, которые должны были дать лицам непосвященным некоторое представление о затрагиваемых ими предметах и о дате их введения. Таково, например, заглавие «Акт о предупреждении подкупов 1854 г.». Эта практика, распространявшаяся все шире в течение сорока лет, получила официальное признание в 1889 г.; в 1896 г. была сделана попытка применить ее задним числом к тем из старых парламентских актов, которые еще сохранили силу и имели практическое значение. Человеку без юридического образования покажется трудным или даже невозможным изучение судебных решений в их первоначальной форме вследствие обилия в них технических выражений, но он не встретит больших затруднений при ознакомлении с каким-либо нужным ему законом в ежегодно публикуемых томах парламентских актов, которые можно найти почти во всех сколько-нибудь значительных общественных библиотеках. Конечно, надо помнить, что за исключением некоторых, сравнительно редких случаев, как, например, Акты об армии и Акты об управлении Индией, нельзя рассчитывать найти все законоположения, относящиеся к данному предмету, в одном едином парламентском акте. Большинство сколько-нибудь существенных парламентских актов от времени до времени изменялось последующими актами; лишь в сравнительно редких случаях разнообразные акты, относящиеся к одному предмету, объединены в едином исчерпывающем законе. С другой стороны, всегда возникает вопрос, на сколько можно полагаться на один закон, не считаясь с судебной практикой в данном деле.
На низших ступенях развития цивилизации нет никаких признаков специализации функций. Функции, которые, как нам кажется, совершенно различны по характеру и требуют для своего осуществления специального опыта, выполняются без различия одним и тем же лицом, которое даже не понимает, что для правильного выполнения каждой из них требуются разные свойства ума и различного рода опыт.
Несомненно, что сказанное относится к тому виду должностных лиц, которые впоследствии превратились в судей современных судов. Те ministri regis, которые во второй половине двенадцатого века совершали объезд своего округа, вряд ли напоминают чем-нибудь своих сегодняшних преемников за исключением того, что те и другие – королевские должностные лица. Первоначально ministri regis вероятно были сборщиками налогов; но вообще на их обязанности было следить за интересами короны во всех отношениях, включая управление королевскими поместьями, осуществлять надзор за местными властями, производить расследования нарушений феодальных привилегий и, в особенности, дознания по всем тем многочисленным происшествиям, которые давали основание для притязаний короны на штраф, конфискацию, побор или другой вид дохода.
