«Я подъехал к небольшой деревне, и прямо у первого дома на маленькой улочке, рядом с небольшой кучкой вещей, которые обычно делают дом уютным и удобным, стояла одетая в черное женщина с маленькой девочкой. Обеим пришлось со слезами в глазах наблюдать, как наши солдаты, карманы и рюкзаки которых были уже до отказа набиты добычей, со смехом и грубыми шутками бегали туда-сюда и в конце концов под крики подожгли дом. Обе не уходили, поскольку, как я слышал, не имели ни малейшего представления о том, куда повернуть и как перевезти свои скромные спасенные вещи. Сержант отряда убийц-поджигателей с наглой улыбкой сообщил мне, что у него «приказ сжечь всю эту шумиху». – У второго дома стояла пожилая женщина с тремя молодыми девушками, по которым с первого взгляда было видно, что они принадлежат к образованному и воспитанному классу. К ним, не здороваясь, подходит капрал: «У вас есть десять минут, чтобы вынести все, что вам нужно, а потом все будет подожжено». – Не возмущаясь, не возражая и не упрекая, дамы зашли в дом и молча собрали то немногое, что смогли унести. Я последовал за ними, чтобы помочь и защитить их от грубости, и застал их в большой, уютной гостиной, обставленной и украшенной мягкими коврами, резной дубовой мебелью, роялем, музыкальной стойкой, с хорошими картинами и гравюрами на стали, книжными шкафами, стеклом, серебром, цветами, женскими рукоделиями и т. д., во всех отношениях представляющей картину удобного, спокойного благополучия и хорошего вкуса. В то время как дамы спокойно и грациозно выполняли жестокий приказ поторопиться, всегда без единого слова возражения, наши «джентльмены в хаки» снова подобно разбойникам прыгали по дому и тащили все, что им нравилось, как хорошую добычу. У меня была только одна мысль: заставляет ли само военное положение англичан вести себя так невыразимо ничтожными и… подлыми в отношении с женами своих врагов? – Когда я попытался помочь одной из девушек вынести небольшую тяжелую коробку, она посмотрела на меня с таким удивлением, что я даже без слов понял, как она поражена этим простым проявлением вежливости со стороны англичанина. – Затем пламя вырвалось из окон и крыши, а снаружи стояли три дочери и пытались утешить свою потерявшую сознание мать нежными словами и ласками, в то время как обильные слезы сами текли по их щекам. – Бедная старушка с седыми волосами и белокурые молодые девушки с бледными лицами и глазами переполненными слезами – я не могу забыть ее, эту картину страданий, и я буду протестовать, здесь, на месте или позже, говоря, что мы, австралийцы, не для того приехали за море, чтобы участвовать в такой войне во славу Британской империи. С какой целью? Ради чьей пользы и благочестия? Кроме того, не очень приятно, когда в лагере и среди английских товарищей тебя считают другом бура. – Пусть Родина сама стирает свое грязное белье и несет за него ответственность.»
