Еще один случай. Ежедневно, около 18.00, выбрав удобное для обороны место, бригада обычно занимала позиции, выделялись караульные, а личный состав ложился отдыхать. Ангольцы очищали место для отдыха от всякой растительности до тех пор, пока земля не становилась голой и ложились спать только на такую землю. Они очень боялись всякой живности. Как выяснилось — не зря. Наши же советники, выбрав, как правило, под деревом, место для отдыха, рвали и складывали под брезентовую накидку много травы, стелили простынь и укрывались простыней, а если было холодно, то и солдатским одеялом.
Однажды утром я проснулся и увидел, что по моей, так называемой постели, а также по моей груди, проложен «млечный» путь толщиной около одного сантиметра из миллионной армады маленьких рыжих муравьев, Пока я спал и лежал спокойно, то они меня не трогали. Но, как только я вскочил, как ошпаренный и начал стряхивать их с себя, началось страшное. Укусы их были болезненные до невыносимости, а освободиться от этих комашек никак не получалось.
Пришлось раздеться догола и с помощью своих коллег уничтожить ненасытных муравье. Тело потом чесалось еще долго. И это было мучительно, учитывая жару и потное обмундирование.
Уходя со своих позиций, противник минировал дороги, тропы и наши солдаты часто на них подрывались. Унитовцы подрывали мосты и их восстановление задерживало наше наступление.
Чтобы подрывать противопехотные мины мы вначале пустили бортовой КрАЗ, груженный пустыми 200 — литровыми бочками.
Мины взрывались, оставляя на шинах маленькие повреждения.
Водителем-смертником был отчаянный и бесстрашный лейтенант Бидо. Он прочищал путь остальным.
В этом бою мы впервые увидели и прочувствовали опасность взрывов бризантных мин. Жутко и страшно было смотреть на раненых и убитых, которых санитары сносили к одному ГАЗ-66.От осколка бризантной мины погиб лейтенант Бидо.
30 октября снова прилетел В. Громов и сообщил, что с 1 ноября мы будем наступать без техники в пешем порядке. Это нас никак не обрадовало. К тому же сезон дождей продолжался.
2 ноября, в первый день боевых действий, в пешем порядке, мы прошли около 20 км. Жара стояла страшная, пот лился ручьем, ноги были словно каменные. Перед операцией мы пошили из брезента, так называемые, бронежилеты из шести ниш для магазинов к АКМ, которые закрывали полностью грудь и бока. Пока мы их примеряли не двигаясь, вес ощущался не сильно, однако в движении пешком и по жаре пришлось ограничиться тремя магазинами. В вещевом мешке за плечами лежал сухой паек на трое суток, три жестяных 140 гр. банки консервированного тунца, 3 жестяных банки голландского сыра, 3 жестяных 75 гр. банки какао и 3 пачки пресного печенья названия «Agua i Sal» (в переводе — вода и соль). Для меня такого пайка даже на один день бы на хватило, а тут его надо было распределить на трое суток. Кроме сухпайка в мешке находились боеприпасы к АКМ и ПМ, по три ручных гранаты, брезентовая подстилка, две простыни, солдатское одеяло, туалетные принадлежности, письма, дневник и т. п. Все это весило около З0 кг. С таким грузом идти было очень тяжело, пришлось освобождаться от некоторых вещей, в том числе, уменьшили количество боеприпасов.
Шли очень медленно с соблюдением маскировки, никто не разговаривал и не курил, так как опасались нападения противника. С большим трудом шел советник начальника артиллерии подполковник В. Барабаш, он еле передвигался. Мне также было тяжело, но я держался. Наверное сказывалась закалка послевоенной сельской жизни.
Наша разведка постоянно засекала разведку противника, но унитовцы уходили, не вступая в бой, спешно покидая свои обустроенные базы.
В первый день пешего наступления, около 17.00, на боевые порядки бригады заходили шесть МИ-24 в готовности атаковать, но кубинский авианаводчик успел сообщить сигнал — «Я-свой!». Честно признаюсь — было очень страшно. Когда мы подошли к речушке, то даже помыться не было сил.
Следует отметить тактику действий бригады и противника. Боевые действия велись только в дневное время. Каждый день около 18.00 бригада выбирала на местности район, занимала круговую оборону, выделялись силы охраны и боевые дежурные расчеты. Первую пешую ночь я спал в гамаке под дождем, очень замерз и проклинал всех и вся.
