(1) Старец уже давно как монах, давно ушёл в бездомную жизнь.
(2) Он нравственный, пребывает, обуздывая себя Патимоккхой, обладая хорошим поведением и [подобающими] средствами, видя опасность в мельчайших проступках. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них.
(3) Он много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме] то, что он изучил. Те учения, что прекрасны вначале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, правильны и в духе и в букве, провозглашающие идеально полную и чистую святую жизнь — таких учений он много изучал, удерживал в уме, повторял вслух [по памяти], исследовал их в уме и тщательно проникал в них воззрением.
(4) Ему были хорошо и в подробностях переданы обе Патимоккхи, [они были] хорошо [им] прояснены, тщательно освоены, хорошо определены в плане правил и их детального разъяснения.
(5) Он умелый в [знании инцидента] возникновения и [прецедента] разрешения дисциплинарных случаев.
(6) Он любит Дхамму, одобряет [её] в своих утверждениях, наполнен великой радостью в отношении Дхаммы и Винаи.
(7) Он довольствуется любым видом одеяния, еды, жилища, лекарств и обеспечения для больных [монахов].
(8) Он грациозен, когда идёт вперёд и возвращается, а также хорошо сдерживает себя, когда сидит среди домов.
(9) Он достигает по желанию без сложностей и проблем четырёх джхан, что составляют высший ум и являются приятными пребываниями в этой самой жизни.
(10) За счёт уничтожения умственных загрязнений в этой самой жизни он входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении мудростью, зная и проявляя эти состояния для себя самостоятельно посредством прямого знания.
Обладая этими десятью качествами, монах-старец живёт спокойно в любой стороне света».
редакция перевода: 20.10.2013
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1476"
И тогда Достопочтенный Упали подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Учитель, я хотел бы отправиться в уединённые обиталища в лесах и рощах».
«Трудно вынести [житие] в уединённых обиталищах в лесах и рощах, Упали. Затворничество трудно осуществлять и трудно наслаждаться им. Лес крадёт ум уединённого монаха, который не достигает сосредоточения. Можно ожидать в случае того, кто говорит: «Я не достигаю сосредоточения, но всё же затворюсь в уединённых обиталищах в лесах и рощах», что либо он утонет, либо его снесёт{937}.
Представь, Упали, большое озеро, и мимо проходил бы огромный слон размером в семь или восемь локтей. Он бы подумал: «Что если я войду в это озеро и, играясь, вымою свои уши и шею. Я помоюсь, попью, выйду, и отправлюсь куда пожелаю». И тогда он вошёл бы в озеро и, играясь, вымыл бы свои уши и шею. Затем он бы помылся, попил, вышел, и отправился бы куда пожелал. И почему [он смог так сделать]? Потому что его большое тело находит опору в глубинах [озера].
А затем мимо пробегал бы заяц или кот. Он бы подумал: «Чем же я хуже слона? Я войду в это озеро, и, играясь, вымою свои уши и шею. Я помоюсь, попью, выйду, и отправлюсь куда пожелаю». И затем, не подумав, он поспешно бы вошёл в глубокое озеро. И можно ожидать, что либо он утонет, либо его снесёт. И почему? Потому что его маленькое тело не находит опоры в глубинах.
Точно также, можно ожидать в случае того, кто говорит: «Я не достигаю сосредоточения, но всё же затворюсь в уединённых обиталищах в лесах и рощах», что либо он утонет, либо его снесёт.
Представь, Упали, как если бы маленький мальчик, младенец, лежащий на спине, игрался бы со своей собственной мочой и фекалиями. Как ты думаешь, не было бы это всецело глупым видом развлечения?»
«Так оно, Учитель».
«Через какое-то время, когда этот малыш бы подрос и созрел в своих качествах, он бы играл в игры, типичные для мальчиков: игры с игрушечными плугами, игры в палки, кувырки, игры с ветряными колёсами, игры с мерами из листьев, игры с игрушечными колесницами, игры с игрушечными стрелами и луками. Как ты думаешь, не было бы это развлечение куда более превосходным и возвышенным, нежели предыдущее?»
«Так оно, Учитель».
«И ещё через какое-то время, по мере того, как этот мальчик продолжал бы взрослеть и ещё больше созревать в своих качествах, он наслаждался бы собой, обладающий и наделённый пятью нитями чувственных удовольствий: формами, познаваемыми глазом — милыми, приятными, чарующими, привлекательными, воспаляющими желание, соблазнительными; звуками… запахами… вкусами… тактильными ощущениями, познаваемыми телом — милыми, приятными, чарующими, привлекательными, воспаляющими желание, соблазнительными. Как ты думаешь, не было бы это развлечение куда более превосходным и возвышенным, нежели предыдущее?»
«Так оно, Учитель».