Анима мунди полностью

(Пока она поет и берется за карты таро, ДЭВИД АРМИТЕЙДЖ, ему нет и двадцати, входит в ее лондонскую квартиру. По ходу спектакля Армитейдж состарится, помолодеет, снова состарится, на это будет указывать лишь его манера поведения, но сейчас он в самой юной своей ипостаси. БЛАВАТСКАЯ увлечена песней и картами, и не замечает его).

БЛАВАТСКАЯ. Любовь настоящая встретилась мне,

Стели поскорее мне, мама, постель.

Охота вконец утомила меня,

И ноги не держат, я должен прилечь[3].

(АРМИТЕЙДЖ собирается заговорить, но тут из часов за его спиной появляется ПТИЦА и дважды каркает, пугая его, после чего скрывается в часах. Он смотрит на часы, когда ПТИЦА выскакивает снова и каркает ему в лицо. Он отпрыгивает. БЛАВАТСКАЯ говорит спокойно, не отрывая взгляда от карт).

БЛАВАТСКАЯ. Чего пристаешь к птичке, сынок?

АРМИТЕЙДЖ. Я только смотрю.

БЛАВАТСКАЯ. Не тяни к ней рук. Она кусается. Как тебе не стыдно.

АРМИТЕЙДЖ. Вы – мадам Блаватская?

БЛАВАТСКАЯ. Иногда. И кто интересуется?

АРМИТЕЙДЖ. Меня зовут Дэвид Армитейдж. Я – американец.

БЛАВАТСКАЯ. Это удручающе очевидно. Я постараюсь не винить тебя в этом, но у меня не получится. Так что?

АРМИТЕЙДЖ. Я пришел, чтобы повидаться с вами.

БЛАВАТСКАЯ. Я знаю, что ты пришел, чтобы повидаться со мной. Теперь ты увидел меня. Смотри внимательно, может, вновь уже не увидишь. Ты – тот самый, кто старался убедить меня в плоскости земли?

АРМИТЕЙДЖ. Нет, такого точно не было.

БЛАВАТСКАЯ. Что ж, тогда, думаю, я должна быть с тобой мила и обходительна. Все хорошо, мой кролик, не бойся. В этот момент я совершенно безобидна. Говори.

АРМИТЕЙДЖ. Объяснить это не так, чтобы просто. Я приехал в Лондон, потому что… Думаю, это как-то связано с Богом. Я услышал, что вы – очень мудрая женщина, и заявляете, что у вас контакт с другими мирами… Прошлым, будущим, потусторонним миром… Я чувствую, в созданной Богом вселенной есть не только то, что я могу увидеть или ощутить, закономерности, которые нельзя уловить пятью органами чувств, но они есть, до них нужно только дотянуться, это нечто большее, чем есть или спать, какая-то основополагающая тайна, я не знаю, что…

БЛАВАТСКАЯ. Этот человек – идиот.

АРМИТЕЙДЖ. Я не идиот. Я молод. Надеюсь, в Лондоне это не преступление. Я не утверждаю, будто что-то знаю. Поэтому я и пришел к вам. Чтобы учиться. Вероятно, ошибся.

БЛАВАТСКАЯ. Да, большая ошибка, малыш. Вообще-то, я люблю есть и спать. Тело помогает коротать время, дает, что понюхать, с чем поиграть. Но не уходи, думаю, мы можем поговорить. Определенно, в тебе есть сила духа, это мне нравится, и не единой идеи в голове. Это хорошая отправная точка. А теперь, сколько у тебя денег?

АРМИТЕЙДЖ. Простите?

БЛАВАТСКАЯ. Денег. Хотя бы приблизительно.

АРМИТЕЙДЖ. Денег?

БЛАВАТСКАЯ. Ну да, или в омнибусе ты расплачиваешься возвышенными мыслями?

АРМИТЕЙДЖ. Все деньги я потратил на то, чтобы добраться сюда из Огайо[4].

БЛАВАТСКАЯ. Это твой первый духовный урок, сын мой. Деньги должны быть у тебя всегда. Пусть будет десять шиллингов. Ха-ха, это шутка. Двенадцать шиллингов. Как насчет шести? Поцелуй меня, и будем считать, что мы в расчете. Нет, нет, не волнуйся, на первом свидании я обхожусь без пыток. И помимо умения нести чушь, что еще тебе под силу? Что-то полезное?

АРМИТЕЙДЖ. Я – поэт.

БЛАВАТСКАЯ. Очень плохо. Ты знаком с Йейтсом?

АРМИТЕЙДЖ. Поэтом Йейтсом? (ЙЕЙТС берет книгу и что-то показывает ЭЛИЗАБЕТ). Нет. Я восхищаюсь его творчеством, но мы не встречались.

БЛАВАТСКАЯ. Очень достойный человек, хотя где-то и глуповат. У него тоже нет денег. Он тебе что-нибудь даст, а потом ты принесешь эти деньги мне. Это мы называем перераспределением богатства. Йейтс сказал Элизабет, что я – доктор Джонсон в юбке.

АРМИТЕЙДЖ. Это комплимент.

БЛАВАТСКАЯ. Нет, он хотел сказать, что я толстая, уродливая, напыщенная старая лицемерка, которой, однако, иногда свойственны глубокие мысли и стервозное чувство юмора. Ты думаешь также. Меня ты видишь или крестьянкой, или цыганкой.

АРМИТЕЙДЖ. Я вижу в вас уверенную в себе женщину.

БЛАВАТСКАЯ. Ну-ну. Йейтс думает, что я – шарлатанка, но все равно мне верит. Не остается ничего другого, как любить этого глупца. Ты думаешь, я – шарлатанка?

АРМИТЕЙДЖ. Нет, конечно.