Нет судьбы хуже, чем участь жены асторца.И нет судьбы хуже, чем покориться захватчику. Тем более, для принцессы.Чтобы спасти меня, родители совершили подмену — отдали асторцам мою служанку. А мне осталось лишь бежать со старым слугой, спрятаться, утратить воспоминания, чтобы не выдать себя.Некоторые считают, что от судьбы не уйти, как ни старайся. Кажется, они правы… Мой навязанный жених нашел меня, но он еще не знает, что в его руках — истинная принцесса Нагурната Амирелея Амтуна…ОТДЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯОДНОТОМНИКВ книге есть: властный герой, откровенные сцены, отношения по принуждению, одержимый герой, мало ванили, ХЭ.
Сердце колотилось до боли, сжималось от каждого звука; дыхание с шумом вырывалось из груди. Я была среди толпы, но ощущала только его незримое присутствие. Он был невидимыми путами, сковавшими меня, он бродил в моей крови. Я кругом слышала его голос, гудящий в ушах, чувствовала запах, его безжалостные сильные руки, способные переломить меня, словно прут. Преступное болезненное наслаждение в этой слабости! До рези между ног хотела ощутить его в себе, кричать до хрипа от сиюминутного восторга и принадлежать только ему, отдавать свое тело, как единственному законному владельцу.
Ненавижу! Ненавижу!
За то, что он сделал со мной. Подлый коварный палач. Проник в мою кровь, словно яд. Я едва не сдалась, едва не приняла эту жестокую участь. Едва не совершила непростительную ошибку. Роковую ошибку. Я была слаба. Но я не просто слабая женщина… я… Я невольно покачала головой: сейчас это было проклятьем. Самым черным из всех. Самым невыносимым. Теперь все пути назад отрезаны. Я должна покинуть Фаускон, даже если это будет невозможно. Должна! Бежать, не разбирая дороги, не жалея сил.
Я нырнула в узкий темный переулок, чтобы скрыться от чужих глаз, под ногами захлюпала вода. Здесь остро воняло мочой… Плевать. На Эйдене едва ли было лучше, особенно возле кабаков. Я прижалась спиной к стене, утерла взмокшее лицо руками, шумно выдыхая. Еще и еще. Прижала ладони к вискам, чувствуя яростное биение пульса. Казалось, от этого набата лопнет голова.
Нужно добраться до любого из портов. А там… У меня не было никакого плана. И какой может быть план? На Фаусконе! Я женщина — этим все сказано. Здесь это приговор… Без денег, без асторских документов, без сопровождения, без декларации выезда… И каждый довод будто вбивал меня, словно гвоздь, в эти зловонные мокрые плиты. По самую шляпку.
Я тронула под плащом ошейник, пальцы коснулись холодных камней. Это дерьмо стоит более чем достаточно — бриллианты чистой воды, мне ли не знать. Пожалуй, на них можно купить целое судно вместе с не слишком чистоплотной командой… Я с остервенением дернула. Знала, что бесполезно. Снять этот собачий повод может только он… Но даже если каким-то чудом удастся, — как продать? Меня или вернут, или убьют, чтобы ограбить и замести следы.
Я нервно покачала головой — мои теории были наивными. Здесь. Я женщина… Бесправная. Меня может остановить любой. Любой, у кого возникнет какой-то вопрос или подозрение. И сколько у меня времени?
Меня неотступно преследовала еще одна мысль. Не слишком важная в эту минуту, но… что будет, если он узнает, кто я?
Нет, не так. Вопрос следовало ставить иначе:
Я вновь покачала головой, словно отгоняла непрошенные мысли. Сейчас я не должна об этом думать. Лишь о том, как уйти, спрятаться, исчезнуть. Сейчас только это имело значение.
Я осторожно выглянула из-за угла, замечая, что толпа на улице начала редеть. Ночь сгущалась. Разгорались новые и новые фонари. С одной стороны — ночью меньше глаз. А с другой… в толпе всегда проще затеряться. Но одинокая женщина без сопровождения вызовет слишком много вопросов — это уже было очевидно. Нужно торопиться, хотя бы уйти как можно дальше от этого места. Я шагнула, но, тут же, содрогнулась, как от удара током — меня схватили за руку:
— А ну, стой!
— Ваше высочество, пора, — Гинваркан хотел было по-отечески положить руку мне на колено, но не осмелился. — Время дорого.
Я заглянула в его суровое морщинистое лицо:
— Скажи правду: я все забуду, да?
Слуга опустил голову:
— Это приказ вашего отца. Для вашего же блага.
Я с пониманием кивнула, посмотрела на тонкий прозрачный монитор на ладони:
— Еще минуту, Гинваркан, всего минуту. Я хочу насмотреться на них, даже если не буду помнить. Вдруг, я не узнаю их, когда снова увижу.
— Вы… — он сделал неестественную долгую паузу, — вспомните, когда будет можно. Умоляю, принцесса, торопитесь. Если асторцы заподозрят подвох — мне вас не спасти. Я клялся вашему отцу. И вашей матери. Жизнью клялся! Честью! Нужно идти, пока
