Он пришел в себя на палубе от мучительных судорог, с всхлипами дыша и отхаркивая морскую воду. Матрос, стучавший по его спине, отступил, раздались крики радости (что он жив) и упреков (в первую очередь, что его жизнь подверглась опасности). Он не обратил на них внимания. Тело было холодным, мокрым и тяжелым, руки и ноги онемели, легкие, грудь и живот горели.
– Принесите одеяло и отведите его в каюту, – послышался голос капитана. – Какой идиот бросил его за борт?
– Откуда нам было знать, что он не умеет плавать? – Это Джиена – Чего он вообще полез на корабль, раз не умеет плавать?
– Пр-р-р-рос-с-сти! К-к-к-как? Луч-ч-чш-ше? – донеслись снизу голоса дольфинов.
Всплеск – и через мгновение большая пурпурная голова на мгновение появилась над бортом и снова исчезла.
Пранг помог Алексу встать и наполовину повел, наполовину понес к каюте.
– Спасибо, – выдавил Алекс, падая на койку.
Корабль, всегда казавшийся подвижным и зыбким, теперь был таким надежным, таким теплым, таким уютным. Он надеялся никогда больше не приближаться к воде ближе чем на десять футов. Даже к бочке с водой.
– Тебе надо выбраться из мокрой одежды и обсохнуть, – настаивал Пранг, помогая ему сесть.
С помощью грыза Алекс сумел переодеться в балахон, похожий на ночную сорочку (настолько он был велик), но тем не менее теплый. Пранг также попытался влить в него большой стакан рома, от чего Алексу пришлось отказаться. Даже если он не собирался
– Почему они бросили меня? – спросил Алекс.
Легкие по-прежнему горели от страшной боли, он предчувствовал воспаление. Пранг раздраженно прижал уши, но сердился он не на Алекса.
– Просто шутка. Дольфы любят играть с хуманами. Они похваляются скоростью, потом пытаются сбросить. Это часть платы: пусть себе поиграют в хуманов. Но никому не нравится мокнуть, вот и появилась игра: каждый пытается сбросить другого. Джиена любит этих рыбин, любит резвиться с ними, но им для игры мало одного хумана, они любят состязаться друг с другом. – Шерсть у него встала дыбом; у Алекса сложилось впечатление, что грызы не считаются хорошей игрушкой для дольфинов и что Пранг рад этому. – Они не знали, что ты не умеешь плавать, иначе не кинули бы тебя. – Он снова встопорщил уши и заскрежетал зубами, что означало у грызов смех. – По-моему, ты произвел сильное впечатление на мамашу стаи – ту, большую, что несла тебя. Даже утопая, ты продержался дольше, чем Джиена или Дандалс.
– Ха! – фыркнул Алекс и уснул.
Немного позже его разбудила Джиена, явившаяся с извинениями, супом, хлебом, еще ромом и какой-то странной глиняной трубкой, набитой сушеными травами.
– Кэп сказал, чтобы ты выкурил это, – объяснила она насчет трубки. – Это поможет тебе высушить легкие. А мне велено сидеть и присматривать за тобой – на случай если ты уснешь и начнется пожар.
Алекс понюхал травы и не узнал их.
– Нет, спасибо, – сказал он как можно вежливее. – Я не… анимистам нельзя рисковать такими вещами. Мешает медитации… – выдавил он и снова закашлялся, задыхаясь.
Джиена покачала головой:
– Это же совершенно безопасно, просто лекарство. А от медитаций тебе не будет особого проку, если ты не оправишься. Давай.
– Нет, спасибо, – настаивал Алекс вежливо, но упрямо.
Он все еще сердился, что Джиена выбросила его за борт. Хотя извинения звучали искренне.
– Сколько я проспал? – спросил Алекс, чтобы сменить тему.
– Мы в нескольких днях от Большого Сумрачного, – ответила она. – Дольфам было неловко из-за того, что ты чуть не убился, и они сказали, что все равно дойдут с нами до Патралинкоса.
– Вот радость, – саркастически прокашлял Алекс. Джиена, похоже, рассердилась.
– Алекс, не вини их; отчасти ты сам виноват: надо было предупредить, что не умеешь плавать, до того, как тебя наняли. А дольфы очень милые, правда-правда, когда их узнаешь поближе. Та пурпурная, не помню ее полного имени, хочет поговорить с тобой, когда тебе станет лучше. Это большая честь.
Джиена присела на край койки. Поскольку места было мало, ее ноги торчали в проходе, и пробегающему мимо матросу-грызу пришлось перепрыгнуть через них.
– Алекс… почему ты стал анимистом? Это кажется таким… незначительным. Нечестолюбивым. – Она сочувственно посмотрела на него. – Мне кажется, ты способен на большее.
– Правда? – выдавил Алекс. Джиена кивнула:
– В смысле, судя по тому, что ты рассказал мне, если у тебя есть талант быть анимистом, то есть возможность стать и чем-то большим. Разве не стоило бы попробовать?
– Нет, – решительно сказал Алекс. Он чувствовал себя слишком больным, слишком усталым, чтобы отвечать ей вежливо, как раньше.
– Что ты имеешь в виду под этим «нет». Разве творить настоящее волшебство не лучше, чем убирать за животными?
– Послушай… – Алекс закашлялся, сел и заговорил снова: – Я анимист потому, что меня купили и сделали анимистом. Другие руководили моей жизнью и что-то делали из меня. Я не просил об этом, но другого у меня нет. Я не могу зачеркнуть прошедшие шесть лет…
